Друг капитана Гастелло

Друг капитана Гастелло

Юрий Яковлевич Яковлев

Военное детство

Война окончена. Но еще долго звучит ее эхо. Война дает о себе знать: осколком, засевшим в груди ветерана, дневником соседки-одногодки, умершей в блокадном городе, дедушкиными саперными ножницами. Важно бережно хранить эту память, не дать никому оболгать и принизить образы героев того страшного четырехлетия.

Для среднего школьного возраста.

Юрий Яковлев

Друг капитана Гастелло

Посвящается Победе

в Великой Отечественной войне

Рисунки Г.

Мазурина

© Яковлев Ю. Я., наследники, 1979

© Мазурин Г. А., рисунки, 1979—2019

© Составление, оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2019

Сыновья Пешеходова

Когда в Белозёрской школе пишут сочинение о войне, учителя знают: у кого-то в тетрадке обязательно появятся сыновья Пешеходова – Семён и Василий. Сыновья или кинутся под танк, или окажутся в горящем Сталинграде[1 - С 1961 г. город носит название Волгоград.

], или спасут полковое знамя. И, прочитав, к примеру, о том, что Семён и Василий первыми таранили фашистский «мессер», учителя не возмущаются и не дают волю красному карандашу. Они знают, в чем дело.

В воскресные дни в людных местах Белозерска появляется старик с выцветшими глазами. Былой цвет определить трудно, словно глаза заволокло дымом, а сквозь дым не видно цвета. На старике солдатская гимнастерка. Видимо, приобретенная по случаю у демобилизованного, потому что своя, фронтовая, давным-давно растворилась в дожде, в поту, в лучах солнца, в мыльной пене.

Взрослые люди с плохо скрытой улыбкой отвечают на поклоны старика, а ссужая ему сигарету, не преминут напомнить:

– Куришь ты, Пешеходов, один сорт: чужие.

– Для меня свое и чужое все одно, – говорит старик. – У меня ни своего, ни чужого…

Пешеходов не задерживается среди взрослых, его лучшие приятели и слушатели – ребятня. Эти засыпают вопросами, на которые он отвечает с великой охотой. Больше того, он ждет этих вопросов и, отвечая на них, испытывает удивительное чувство, знакомое лишь засыхающему дереву, когда на его узловатой мертвой ветке неожиданно зазеленеет листок.

– Дедушка Пешеходов, верно, что ты на войне до Берлина пешком дошел? – спрашивает старика кто-то из маленьких собеседников.

И старик отвечает:

– Прошел до Берлина… пешком. И фамилия моя потому Пешеходов.

– А ты не устал?

– Устал. Что поделаешь! Машин мало было. Только танки и лошади.