Группа крови

Девица в будке, которой ее показали, во всеуслышание объявила, что и эта купюра носит явные признаки грубой подделки.

– Все ясно, – сказал сержант. – Грузите этого пролетария умственного труда. Будем оформлять. Изготовление и сбыт фальшивых денежных знаков. Влетел ты, папаша. Красивой жизни захотелось, старый козел?

Дядю Федю грубо толкнули в спину, разворачивая в сторону дверей. Перед тем, как его затолкали в поджидавшую на улице машину, дядя Федя успел подумать, что, встреться ему сейчас его квартирант, он собственноручно разорвал бы негодяя на куски, невзирая на разницу в возрасте и физической силе.

Глава 1. Мышляев и компания. «Чокнутый профессор»

– Напечатать фальшивые баксы – раз плюнуть, – небрежно заявил Гаркун и взял ломтик ананаса. – В любое время и в любом количестве. Рубли – тоже не проблема, но кому они в наше время нужны?

Мышляев промолчал, ожидая продолжения, но Гаркун, казалось, целиком сосредоточился на поглощении ананаса. Он шумно жевал, с хлюпаньем втягивая в себя сок, который стекал по подбородку и капал на его испещренные самыми разнообразными пятнами брюки.

Наблюдая за тем, как он жрет, Мышляев едва заметно поморщился и подлил себе шампанского. Гаркун всегда был свином, причем свином принципиальным, получающим от своего свинства какое-то извращенное наслаждение. Мышляев знал его добрых двадцать лет, и на протяжении всего этого промежутка времени Гаркун чавкал, вытирал грязные руки об одежду, сморкался в два пальца и называл окружающих «стариками» и «отцами», хлопая их по плечу рукой (той самой, при помощи которой только что высморкался). В глубине души Мышляев подозревал, что Гаркун получает удовольствие не столько от самого свинства, сколько от наблюдения за реакцией окружающих на свое тошнотворное поведение.

– Ага, – сказал Гаркун, увидев, что Мышляев наполняет свой бокал, – и мне тоже. При моих достатках только в гостях и пожрешь по-человечески. Ананасы с шампанским – обалдеть можно! А водки с колбасой у тебя нету?

– Есть, – сдержанно ответил Мышляев, наливая ему шампанского.

 – У меня, как в Греции, все есть. Но прежде, чем ты нажрешься до поросячьего визга, я хотел бы закончить разговор о деле.

– О деле? – Гаркун бросил на стеклянную крышку стола обгрызенную ананасную корку и шумно облизал пальцы. – О деле? – повторил он и со скворчанием отхлебнул шампанского. – Фальшивые баксы – это и есть дело, о котором ты хочешь говорить? Так это, отец, не дело, а безделица. Я же говорю – раз плюнуть.