Группа крови

содержимым, – заявил Мышляев таким тоном, что было непонятно: то ли он гордится отношением своей новой родины к талантливым людям, то ли, наоборот, осуждает ее за попрание прав человека.

– Ну, так как, отец, – продолжал Гаркун, – состряпаешь машинку, пока тебя ЦРУ не похитило? Или, того хлеще, КГБ.

Мышляев вдруг поперхнулся, закашлялся и повернулся к коллегам спиной. Гаркун бережно и сочувственно постучал его между лопаток, продолжая смотреть на Кузнеца исподлобья, по-птичьи склонив голову набок.

– В полиграфии я смыслю, как свинья в апельсинах, – задумчиво сказал Кузнец, – но задача интересная.

Правда, не пойму, зачем вам это. Есть же принтеры. Или у вас в Америке принтеров нет?

– Ну, откуда в Америке принтеры? – хихикая, подхватил Гаркун. – В такую даль пока что-нибудь дойдет. Ты пойми, старик: принтеры эти – фуфло для простаков. Даже самые лучшие из них способны только более или менее четко воспроизвести изображение. А ты представь себе машину, которая работала бы и как принтер, и как такой, знаешь, пресс.

Ну, как тебе объяснить? Вот вообрази: почтовая открытка. Но не простой кусок бумаги, а с объемным тиснением, с тонким рельефом. Чтобы зарядить машинку всеми расходными материалами, а с другого конца чтобы бабки. то есть эти самые открытки, на которых можно чертовы бабки заработать. Кстати, – встрепенулся он, словно осененный новой идеей, – Пал Сергеич! Насколько я понял, этот ваш приятель, которому нужен такой сувенир, не называл точного срока, так ведь? Так почему бы нам месяц-другой не попользоваться машинкой? Нашлепаем открыток, продадим, а деньги пустим на нужды производства. Заодно и аппарат опробуем. Чтобы, значит, конфуза не было.

Он прервался, чтобы перевести дух, порылся в кармане мятого пиджака, выудил оттуда ириску, развернул ее и быстрым движением сунул за щеку. Отброшенная им пестрая конфетная обертка, трепеща на ветру, наискосок перелетела через двор и застряла в бурьяне у стены полуразрушенной избы. Гаркун принялся жевать ириску, чавкая, причмокивая и щурясь от удовольствия.

– Думаю, что это преждевременный разговор, – сказал Мышляев, отводя взгляд, чтобы не видеть его блестящих от сладкой слюны бледных губ. – Ведь аппарата еще нет, и неизвестно, способен ли. виноват, согласится ли господин Шубин его сконструировать.

– Склепать машинку – плевое дело, – с простодушным тщеславием заявил пойманный на примитивную удочку Кузнец. – Только насчет тиснения. В гравировке я не силен.