Семь очерков о Владимире Горовице

Проезд от Триумфальной арки (нынешнее пересечение проспекта Победы и Воздухофлотского проспекта) до пятой просеки, т. е. самого центра поселка у входа в Святошинский парк, стоил 20 коп[14 - См.: [1, c. 254—257].].

Музыкальная жизнь города последней четверти ХІХ и начала ХХ века была не менее интенсивной, чем в обеих столицах. Однако до открытия Киевского Отделения Императорского Русского Музыкального Общества (1863) и оперного театра (1867) концерты проводились бессистемно, и было их немного. Историки Киевского отделения ИРМО Н.

Богданов, И. Миклашевский дают примерно одинаковую картину музыкальной жизни города в семидесятых годах XIX века[15 - См. подробнее: [4; с. 28].]. Влияние польской музыкальной культуры в Киеве ослабело в связи с образованием отделения общества. Украинские, русские, польские, еврейские, а также другие малочисленные группы населения города жили обособленной жизнью и не объединялись ни в каких культурных акциях. Богатые горожане тоже не слишком стремились к многолюдным собраниям и держались в стороне, особенно, если инициатива организации концерта исходила не от них. Правда, при управлении Южным краем князем А. М. Дондуковым-Корсаковым культурная жизнь города несколько оживилась. Еженедельно устраивались музыкальные собрания, но они были не доступны для горожан, так как проводились в частных домах, и к тому же носили аматорский характер: выступавшими в них были, в основном, жены местных аристократов. Когда же энтузиасты Киевского отделения начали привлекать к концертной деятельности местных музыкантов и приглашать знаменитых профессионалов, когда публичные музыкальные вечера в городе стали проходить чаще и интереснее, стало ясно, что киевская публика не проявляет особого интереса к серьезной музыке.  И. Миклашевский отмечает, что даже выступления европейских знаменитостей Ф. Лауба и К. Таузига не имели коммерческого успеха, а зал заполнялся полностью лишь тогда, когда играл Антон Рубинштейн. «Жутко было начинать деятельность среди общего запустения: чувствовалось, что надобно сделать многое, что киевскую публику нельзя было оставлять в ее недоумении, что ее, напротив, необходимо было успокоить, чтобы заполучить ее доверие», – пишет автор «Очерка»[16 - См.: [28, c. 28].] и далее поясняет, что поэтому нельзя было ни потакать дилетантским вкусам публики, ни предъявлять к ней слишком суровых требований, пичкая сложными программами.