Разновидности зла

– Но… вы же должны собирать подать… чтобы платить Белому Царю, разве не так? И вы сами так же должны получать положенное…

Генерал решительно сделал знак охране, что разговор закончен и надо идти в зал.

– Сударь, я полагаю невозможным брать взятки, это противно чести русского офицера. Что же касается Белого Царя, то и он, полагаю, не считает возможным брать деньги с пуштун, пока здесь дети умирают от голода…

Фельдмаршал Апраксин совершал сейчас ошибку. И большую ошибку.

Он-то думал, что этот жест будет оценен по достоинству, но нет… наоборот, этот жест должен был вызвать у всех присутствующих испуг и гнев, причины которого были бы понятны только тем, кто долго жил в Афганистане. Здесь каждый должен платить… феодалу за право пользования землей, главе племени и рода, местному мулле платить закят. Иностранные купцы должны были платить джизью. Обирать нищих, едва сводящих концы с концами людей, и не вызывать ненависти можно было только одним способом – говорить, что эти деньги идут англизам, англичанам, и королю. Тогда гнев народа переключался на англизов и Короля, и это устраивало всех. Англизов и Короля в том числе – ведь они брали деньги, и немалые, и для них было бы проще собирать их с нескольких сотен богатых и влиятельных человек, чем с нищей и озлобленной податной массы. Подати в Афганистане собирались по архаичной «откупной системе», когда феодал платил королю, а податная масса платила феодалу, и по таксе, установленной феодалом, а не королем. Сейчас каждый из тех, кто собрался на Лойя Джиргу и неожиданно узнал, что русские не намерены брать подати с Афганистана, первым делом должен был подумать, что рано или поздно об этом узнают и простые люди. Те же русские им и скажут. И тогда они сами тоже не смогут собирать с людей подати, потому что всем будет ясно – эти подати собираются не для русских, а для себя. А еще люди поймут, что они и раньше врали… И тогда десятилетиями копившийся людской гнев обрушится на них…

Не давая ничего сказать в ответ, фельдмаршал шагнул в образованный охраной проход.

Среди глаз, настороженных, любопытных, откровенно не верящих, подчас и злобных, он нашел глаза своего гостя из дворца и подмигнул, давая понять, что надо переговорить перед выступлением, пусть даже коротко, пусть даже обменяться парой записок.