Инструктор. Первый класс

Не было ни странных писем по электронной почте, ни телефонных звонков с угрозами; вернувшись в Москву и отчитавшись перед начальством, Замятин, как всегда, без промедления укатил в «Рябинку», где и умер через два дня после вселения в свой любимый номер на четвертом этаже.

– Круг замкнулся, – сказал, выслушав историю до конца, Илларион Забродов.

– Вот ты его и разомкни, – без особой надежды в голосе предложил Мещеряков.

Дело было скверное, Илларион понял это сразу. Если бы речь шла не о полковнике Главного разведывательного управления, следователи наверняка нашли бы способ списать все на какие-нибудь естественные причины.

Но Замятин был тем, кем он был, и просто махнуть на его гибель рукой начальство не могло: оставалась возможность, пусть мизерная, что эта смерть была вызвана некими крайне важными причинами и обстоятельствами, знать о которых ему, начальству, было бы небесполезно, а не знать – опасно. Официальное следствие не преуспело, а проведение неофициального расследования повесили на непосредственного начальника Замятина, Андрея Мещерякова, чему тот, конечно же, вовсе не был рад. От него требовали результатов; он и сам знал, что результаты нужны, но результатов не было и, главное, не предвиделось.

Когда Мещеряков умчался по каким-то своим делам, Илларион стал размышлять. Увы, ничего конструктивного он так и не придумал. Из общих соображений было ясно, что Замятин и его знакомая отравились вином. В номер никто не заходил, к двери и окнам никто не приближался; дорогое вино родом из солнечной Бургундии было единственным угощением, которое успели отведать погибшие, и, если не принимать во внимание версию о вмешательстве потусторонних сил, причиной смерти могло послужить только оно.

Разумеется, те, кто проводил предварительное расследование, об этом подумали. Им удалось выяснить, что вино Замятин привез с собой из Москвы: горничная видела эту или точно такую же бутылку в его чемодане, когда полковник в ее присутствии разбирал свои вещи при вселении в номер.

Впрочем, это было ясно и так: ни в ближайшем поселке, ни в баре дома отдыха «Шамбертеном», цена которого превышала двести евро за бутылку, не торговали ввиду полного отсутствия спроса.

Вино, к слову, было Иллариону знакомо: он пару раз покупал его перед свиданиями с Ритой и нашел весьма и весьма недурным. Реклама утверждала, что это был любимый напиток Наполеона; если так, приходилось признать, что губа у консула была не дура.