Инструктор. Первый класс

 – Не день, а просто праздник какой-то!

Это действительно был праздник. Клим Голубев не надеялся когда-либо узнать, увенчались ли его труды хоть каким-то результатом. Заряженные смертью бутылки с вином уплывали от него по конвейеру в полную неизвестность; они могли разбиться по дороге или годами пылиться на магазинных полках. Убить они тоже могли, но смерть, о которой не знаешь наверняка, существует только в твоих мечтах и не может принести настоящего удовлетворения.

Да, это был праздник, тем более что теперь рядом с Климом Голубевым не осталось никого, кто мог бы помешать ему насладиться своей победой.

Теперь он знал, что проведенные с химикатами в холодной каморке дни и ночи не пропали напрасно. Купающемуся в роскоши миру толстосумов не было дела до Клима Голубева. Этот мир даже не подозревал о его существовании, как человек до поры до времени не подозревает о поселившемся в его организме смертельном вирусе.

Той же ночью, махнув рукой на осторожность, пьяный до безобразия Голубев прихватил в сенях лопату, отправился на огород и в кромешной тьме откопал зарытые там банки с химикатами: достигнутый успех необходимо было закрепить и развить.

Глава 5

С утра на улице шел мокрый снег, и, когда Андрей Мещеряков переступил порог квартиры, на плечах и отворотах его черного кашемирового пальто поблескивали капельки талой воды. Едва он начал раздеваться, как на кухне пронзительно засвистел чайник.

– Пардон, – сказал Илларион Забродов. – Придется вам, товарищ генерал, шинельку на вешалку самостоятельно пристроить.

А меня, как видите, труба зовет.

– Надеюсь, это не труба Страшного суда, – проворчал ему в спину Мещеряков, скидывая пальто.

Свист на кухне оборвался, и стало слышно, как Забродов заливает кипяток в заварочный чайник.

– Мрачновато шутите, товарищ генерал-майор, – прокричал он оттуда. – Что случилось? Жизнь дала трещину?

– Угу. Денег осталось два чемодана, – закончил расхожую шутку Мещеряков и, без видимой необходимости расправив на вешалке свое пальто, присоединился к хозяйничавшему на кухне Иллариону.

Придвинутый к окну стол уже был накрыт для чаепития. Забродов торжественно водрузил по центру пузатый заварочный чайник и прикрыл его сверху сложенным в несколько раз чистым полотенцем.

– Ловко у тебя получается, – заметил Мещеряков. – Точнехонько к моему приезду подгадал.

– Телепатия, – самым обыденным тоном сообщил Забродов. – Шестое чувство. Или, выражаясь более привычным тебе языком, интуиция.