Инструктор. Первый класс

Я, Илларион Алексеевич, человек сугубо сухопутный и в Сомали отродясь не бывал.

– А где бывал?

– Новости, Илларион, – тоном преподавателя, задающего тупому студенту наводящий вопрос, напомнил Мещеряков, – новости!

Забродов быстро прикинул, сколько дней отсутствовал Андрей, и сопоставил календарные даты с тем, о чем чаще всего болтали в телевизионных выпусках новостей в последнее время. Ему вспомнилось одно сообщение, которое, промелькнув в новостях, больше не повторялось – по крайней мере, он повторений не видел и не слышал, хотя дельце было куда более занятное, чем бесчинства сомалийских пиратов.

– С неделю назад, – сказал он, – на границе с Южной Осетией подвергся обстрелу кортеж, в котором ехали сразу два президента – Грузии и Польши…

– Ну, – подтверждая, что он на правильном пути, подтолкнул его Мещеряков.

– Судя по загадочному выражению твоей генеральской физиономии, – продолжал Илларион, – а также по тому, что ни одна из машин кортежа от этого обстрела не пострадала, это сделал ты.

Хана тебе, Андрюха! За такую стрельбу тебя точно из генералов коленкой под зад попросят!

– Вот осел, – вздохнул Мещеряков. – Верно говорят: горбатого могила исправит.

– Ну вот, уже и обиделся, – ухмыльнулся Забродов. – Говорил бы толком, а то наводишь тень на плетень, конспиратор!

– Это была провокация, – заявил генерал.

– Это я слышал по телевизору. Конечно, провокация, иначе там бы никто костей не собрал. Я только не понял, с чьей стороны.

– Болван! Стоит только задуматься, кому это выгодно, как станет ясно, кто это сделал.

– Да, – согласился Илларион, – пожалуй, тебе от этого выгоды никакой.

– С тобой невозможно разговаривать, – констатировал Мещеряков. – И ждать от тебя нечего, кроме пустого зубоскальства.

– А я не хочу быть серьезным, обсуждая такие темы, – сообщил Илларион. – Уровень информированности у меня нынче, как у рядового российского пенсионера, то есть, считай, нулевой, да и вникать в подробности этой подковерной возни не хочется.

«Где ты ничего не можешь, там ты ничего не должен желать», – так, кажется, говорили древние, и я целиком разделяю их мнение.

Он встал с табурета, заглянул в заварочный чайник, удовлетворенно кивнул и принялся разливать чай по чашкам. Невольно залюбовавшись уверенными движениями его сильных, умелых рук, Андрей Мещеряков уже не впервые пожалел о том, что там, где он пропадал последние две недели, не было рядом Забродова.