Инструктор. Пока горит звезда

Или ты меня проверяешь на наличие старческого склероза?

– Кто тебя знает! Есть информация. Нам позвонила женщина, представилась бывшей женой этого мужика, которому отрубили руку.

– И что?

– Этот мужик не гастарбайтер, а армянский чиновник средней руки.

– Что же он там делал среди рабочего класса? У них же классовые противоречия: они – пролетариат, он – буржуазия.

– Суть в другом. Она виделась с ним последний раз несколько лет назад, иногда созваниваются. Сказала, что он приезжает в Москву два-три раза в год.

– С какой целью? Неужели только для того, чтобы проведать свою бывшую?

– По каким-то делам своих родственников. Никогда не вдавался в подробности. Всегда останавливается в небольшом отеле. Там всегда тихо.

– И где он сейчас?

– Я послал ребят, и они выяснили, что он поселился в отеле под вымышленным именем. Дальше – больше. Менеджер дал нам номер «мерседеса», на котором видел Сукиасяна.

– Веселая фамилия. На кого записана машина?

– Машину взяли в бессрочную аренду в аэропорту и до сих пор не вернули.

– Тут ясно одно, кто бы ни владел этой машиной, либо он сам убивал тех армян, либо знает, кто это сделал. Спасибо за информацию, полковник. Пришло время нанести пару визитов.

– Ты о чем, Забродов? – испугался Сорокин, предугадывая, чем обычно заканчиваются такие «визиты» у Иллариона. По меньшей мере, парой относительно безобидных статей уголовного кодекса.

– О том, что и все. Потом созвонимся и обговорим, – и не успел Сорокин что-либо возразить, едва не поперхнувшись слюной от возмущения, как Илларион повесил трубку, проверил, заряжен ли пистолет, после чего погасил свет и вышел из квартиры.

Глава 3

Владимир Коротков с раннего детства усвоил правильные истины. Его родители служили на благо Отечеству, как того и требовала коммунистическая идеология. Но это для официальной версии, а если говорить по-житейски, то Владимир Коротков, сын крупного партийного чиновника, жил в изобилии и не знал никакого горя, с детства кушая столовыми ложками дефицитную, но такую желанную черную икру.

Потом грянула перестройка, и все в обществе полетело вверх тормашками. Начались волнения и бурления общественной мысли. Коротков не дергался и шел своим путем, благо связи отца очень помогали в его карьере. Для начала отец пристроил его в исполком.

Коротков прекрасно понимал, что для того, чтобы быть богатым, нужно иметь власть. Она была для него превыше всего.