Записки датского посланника при Петре Великом. 1709–1711

В ноябре этого года в лагере под Штральзундом он представился королю Фредерику. О вторичном отправлении в Россию он «счел за лучшее не ходатайствовать; ибо, – объясняет он, – если б я опять стал стремиться в край, где мне сызнова предстояло бы насильственное спаивание и другие бесчисленные превратности, то это значило бы искушать Бога, столь милостиво сохранившего меня своим промыслом в этой грубой и небезопасной стране». На лично обращенный к нему вопрос короля, желает ли он снова ехать к царскому двору, Юль отвечал, что «не особенно сильно, ибо ему из долгого опыта известно, какие неприятности предстоят ему от пьянства».

Позднее, через два года, когда снова зашла речь о командировании его в Россию, он поступил откровеннее и, несмотря на уверения тогдашнего русского посла в Копенгагене князя Долгорукова, что сам царь желает иметь его при себе посланником, без обиняков «принес свое всеподданнейшее извинение» и ходатайствовал перед королем «о всемилостивейшем избавлении его от столь важного поручения».

Нет сомнения, что и в данном случае главной причиной отказа был страх насильственного спаивания, красной нитью проходящий через весь дневник. Во все время пребывания Юля в России между посланником и царем происходило на этой почве что-то вроде нескончаемого поединка, ставшего для Петра забавной комедией, но для Юля, на здоровье которого пагубно отражалось чрезмерное питье, было весьма существенной и печальной драмой.

И все же – надо отдать в этом справедливость Юлю – несмотря на нескрываемое озлобление против царя, он отзывался о нем как о великом правителе, которым в России все дышит и движется и направляется к ее славе и благу.

Таким образом, после своего посольства Юль более в Россию не возвращался, однако с Петром ему пришлось еще раз свидеться.

22 августа 1712 г. царь, которого Фредерик IV назначил главнокомандующим над своими морскими силами, прибыл на датский флот, стоявший в то время у Померанского берега под Пертом. Автор жизнеописания Юля, N.