Вероятности. Наваждение. Часть первая

Спецгруппа ЦРУ не могла одним махом вырубить половину московской полиции и лишить боеспособности подмосковные военные части. Это сделали не они.

– А кто тогда?

– Я не знаю.

– Почему вы, Васильевы, так упёрлись в эту версию? – развёл руками Гусельников. – Из-за личной неприязни к амерам? Твой отец от управления отстранился, и ты никак не успокоишься!

– А вы в покое оставить не хотите. Ушёл отец, так и не вертели бы вокруг него это всё!

– Ага! – воскликнул Василий. – Мученика из себя захотел сделать?! Друзья-революционеры, дескать, выгнали из компании? Нет, хрена с два! Этого допускать было нельзя.

Поэтому Московский проспект переименовали в Васильевский, поэтому в Музее Революции центральное место занимает биография Светослава Леонидовича, поэтому его бюст стоит в холле главного корпуса университета. Спроси любого моложе двадцати лет, что это за памятник Славы у нас в городе? И он ответит, что это памятник Славе Васильеву. Девять из десяти так ответят!

– Да отца уже тошнит от всего этого! И меня тошнит! – вскипел Ярослав.

 – Я не хочу быть всю жизнь сыном Светослава Васильева – великого революционера. Тьфу! Как вы все меня достали!

– Да что ж ты никак понять-то не хочешь?! У твоего отца был вес, он мог бы принести городу гораздо больше пользы, чем даже мой отец. Но он ушёл и стал заливать про амеров.

– А разве он не прав?

– Прав, не прав – не это главное! Ты же знаешь, мне плевать на амеров.

Мы с отцом для города работаем и в играх американских стараемся не участвовать.

– Но иногда приходится, да?

– Кончайте уже! – попросил Сергей. – Вы при каждой встрече будете собачиться? Не надоело?

– Ладно. – Махнул рукой Василий и примирительно с улыбкой сказал: – Это у нас такая регулярная проверка убеждений. Щупаем жирок друг у друга – не нарос ли? Правда, Ярик?

– Да, – Васильев снова откинулся в кресле. – Надо иногда давать себе встряску. Полезно.

Налей, Вась, того африканского чуть. Уж больно хорошо.

Кирилл наклонился к Сергею и тихо сказал:

– Пойдём в комнату. На пару слов.

Они оставили друзей на террасе и вошли в гостиную. Кирилл кинул в рот виноградинку и сказал:

– Ты знаешь, что Светка Черкашина вернулась? Я её вчера случайно встретил.

– Ну и?

– Что «ну и»? – удивился Грачёв. – Это всё, что ты хочешь сказать? Говорю же: Светка вернулась.

– Я тебя понял, Кирилл.