Россия всегда права!

Несколько языков и, возможно, академия в Куантико. С такими надо держать ухо востро.

– Мистер Воронцов? – она безошибочно меня узнала, направилась сразу ко мне. Хотя не узнать сложно, да и в бизнес-терминале было не так-то много народа.

– Так точно, – по-военному отрекомендовался я.

Рядом с собой я чувствовал настоящую атомную бомбу, готовую взорваться, – Марианна, как и все латиноамериканки, была жутко ревнива, и ей составляло большого труда держать себя в рамках. Она это делать умела, но глаза ее выдавали.

Впрочем, я не такой дурак, чтобы вестись на такую вот дамочку из-под ножа хирурга и с мутным прошлым. Она-то не против, только намекни. И в коллекции записей шефа появится еще одна кассета с компрматериалом. Так обычно работают с публично избранными политиками, сенаторами, конгрессменами, министрами. Северная Америка – страна ханжеская, и если у нас похождения министра иностранных дел с очередной пассией, годящейся ему во внучки, вызывают у кого зависть, у кого смех, то в САСШ за это можно слететь со своего поста.

Меня компрометировать незачем, того, что уже есть, вполне достаточно, это с лихвой перекрывает интрижку на борту бизнес-самолета, – но, может быть, попытаются просто для коллекции сделать.

– Самолет нас ожидает, можем лететь. Таможню пройдем по зеленому коридору. На следующий день будете здесь же.

– А можно остаться в Бразилии?

И снова – никакой реакции.

– Как вам будет угодно, мистер Воронцов.

В Бразилии я оставаться не мог.

Нужно было разбираться и с делами Ксении.

– Жди меня, и я вернусь, – прежним, легким тоном я попрощался с Марианной и тут же пожалел об этом. С ней так не стоило, для нее это намного серьезнее, чем для меня.

Она просто пожала мне руку.

На летном поле, куда нас отвезли на бронированном «Кадиллаке» последней модели, нас ожидал не просто деловой реактивный самолет – а «Boeing BBJ». Семьсот тридцать седьмая модель, переделанная в бизнес-самолет, просто потрясающе роскошный, своего рода летающая яхта.

Несколько комнат, королевская кровать, кабинет со столом для совещаний. У президента САСШ в самолете хуже обстановка, потому что он летает не один, с ним охрана и пул журналистов. Сам я этого не видел – но, со слов Марианны, представлял себе вполне отчетливо.

За нами закрыли люк, двигатели уже были запущены, и самолет моментально начал рулежку. Мы пристегнулись в креслах, дождались, пока взлетели.