Комбат. Восемь жизней

Но в этот раз пошла и весь вечер просидела рядом с классной, вдыхая ее духи и слушая голос. Неразвитое сознание восьмиклассницы Волошко сделало первое в жизни яркое открытие – один человек может быть небезразличен другому не только потому, что кормит или одевает, а просто так. Девочка не была знакома с такими тонкими понятиями, как привязанность, обаяние, искренность. В четырнадцать лет она познала их сразу, стихийно и сильно, на фоне просыпающихся гормональных всплесков. Учительница стала ее кумиром и фетишем одновременно.

Ей хотелось так же пахнуть, выглядеть, говорить. Невольно, подсознательно она копировала тембр ее голоса, походку, жесты. Некоторые внимательные одноклассницы сразу заметили метаморфозы, случившиеся с заурядной безликой Ирой Волошко. И, будь они обусловлены желанием понравиться мальчишке из класса или двора, могла бы Ирочка быть бита. Но «виновника» ее чудесного преображения вычислить не удалось, поэтому ни одного синяка или тычка она не получила. Зато стала получать очень приличные отметки, сначала по информатике, потом и по другим предметам. Стабильная «троечница» за полгода переродилась в обнадеживающую «хорошистку». Учебники перестали казаться ей материалом для растопки бабушкиной печки: они стали источником общения с Ней, Аленой Игоревной.

А в конце восьмого класса с Ирой случилось второе чудо – в ее жизни появился папа. Он, в отличие от любимой Алены, не стал ни эмоциональным потрясением, ни объектом для подражания. Дочка даже удивилась не очень сильно, когда однажды вечером за ужином мама объявила:

– Батя твой звонил, зайти хочет.

От бабушки Ира знала, что папа у нее был, «да весь вышел», то есть уехал работать на Север и денег не присылал. А мама не просила, ей своих хватало. Ирочка никогда не страдала от его отсутствия, не интересовалась, как он выглядел, что любил, чем занимался. Ей не было любопытно, почему папа сошелся с мамой, почему расстался. Она вообще о нем не думала. Даже то, что ее фамилия не совпадает с маминой и бабушкиной, казалось обычным делом, не вызывающим кривотолков.

– И что мне с ним делать, про что говорить? – Ира просила совета скорее по привычке, чем искренне. Сценарий «дежурных» бесед прочно сидел в ее голове, навязанный сериалами. Надо спросить о здоровье, о работе, о повседневных привычках. Курит ли? Читает ли газеты? Какие передачи обычно смотрит?

– Он откуда взялся? С Севера? – она сама не знала, зачем спросила.