Графиня Козель

– Моя милая графиня Анна, – серьезно и важно начала Рейс, положив свои руки на колени Анны, – если у вас хватит терпенья и охоты выслушать меня до конца, то сидите, не перебивайте меня и позвольте мне говорить с вами совершенно откровенно.

– Я к вашим услугам, – отвечала Анна.

– Прекрасно! Мы здесь одни, совершенно одни, нас никто не слышит, и я хочу дать вам по дружбе добрый совет, который вам, быть может, пригодится.

– Я вас слушаю.

– Извольте, я начинаю. Вы, конечно, хорошо знаете и двор, и наше время и, наконец, себя, чтобы не догадаться, что тут недаром хлопотали о вашем приезде в Дрезден.

– Я догадываюсь.

– И вы не ошибаетесь. Королю надоела Тешен, а натура его такова, что он непременно должен кого-нибудь любить… Будем снисходительны, мой друг, к этому великому и доброму государю. Если весь свет прощает ему его слабости, то не нам строго судить о нем: хорошо это или дурно, но это так и иначе быть не может. Нам, его приближенным, остается лишь одно: из этого зла извлекать как можно больше добра и пользы.

Теперь более нет уже никакого сомнения, что вы призваны занять самое близкое положение при короле… Но чтобы извлечь из этого пользу для себя и для других, прежде всего надо знать, что делать.

– Милейшая графиня, – отвечала спокойно Анна, – я нисколько не тщеславна и даже не честолюбива; богатства я не ищу; у меня есть муж, и я постараюсь остаться честной женщиной, это мое единственное желание.

– Я ничего не имела бы вам на это возразить, – с улыбкой отвечала Рейс, – но позвольте мне вам заметить одно, что я, право, не понимаю, за что вы должны сделаться добровольной мученицей.

– Мученицей? – удивилась Анна.

– Да, именно мученицей. Я продолжаю быть откровенной: Гойма вы не любите и не можете любить… Он стар и развратен, так что, несмотря на все ваши совершенства, он даже не верен вам; любить его невозможно: рано или поздно, а сердце отзовется.

– Графиня!..

– Я вас просила о терпении.

– Извольте продолжать.

– Вы его не любите и имеете на то причины… Наконец сердце рано или поздно возвысит свой голос…

– Я заглушу его голос.

– Да, вы заглушите этот голос раз или два, но придут годы тоски и скуки, и вы броситесь с отчаяния в объятия первого встречного, и в этом не будет счастья. Знаю я свет: это наш обыкновенный путь! Меж тем король наш мил и хорош, и жизнь с ним будет настоящим блаженством.