Мать королей

Польский двор к своему удивлению увидел её в эту торжественную минуту без слёз, с поднятыми вверх светлыми глазами, она глядела смело, шагала гордо, не проявляла ни малейшего волнения, была будто готова к тому жребию, что её ждал.

В княгине Юлианне это пробудило тем больший гнев, в Витовте – уважение и радость, потому что, чем больше силы показывала эта его новая королева, тем вернее он мог на неё рассчитывать. Ему казалось, что одержал великую победу, сделал важный шаг к рулю общих дел Польши и Литвы.

Расчёт был простой и на первый взгляд безошибочный.

Расчёт был простой и на первый взгляд безошибочный. Королева всем была ему обязана, должна была подчинить себе старого короля, его послушание было известно. Витовт через неё должен был править Ягайллой и Польшей.

Поскольку война с Тевтонским орденом в этом году была неизбежна и готовиться к ней нужно было заранее, свадебные торжества в Новогродке долго продолжаться не могли. Витовт спешил в Вильно, король с женой ехали в Краков, где их ожидала его дочка Ядвига и её будущий супруг, восьмилетний герцог Бранденбургский, которого король хотел воспитать себе как сына.

Похоже, что молодой пани не терпелось попасть в свою столицу. Ягайллу ещё тянули пущи в околицах и обещанная в них охота, а возвращение в Краков он хотел отложить на несколько дней, когда Сонька к великому удивлению мужа добилась того, что отъезд ускорили.

Это было первое доказательство силы молодой королевы: Ягайлло пожертвовал ради неё охотой.

Это предсказывало, что Сонька сможет командовать мужем, который с первых дней был с ней нежен и послушен.

Из Новогродка они выехали с большим двором и шумом, по заранее намеченной дороге, постоянно принимая знаки почтения духовенства, землевладельцев и простонародья.

Стоило только становничьим объявить о короле, чтобы города и деревни обеспечивали всем, что было нужно для угощения господина.

Во время этого путешествия глаза всех были обращены на королеву. Пытались угадать её и предвидеть совместную жизнь.

В Новогродке Ягайлло выглядел счастливым, но торжества уже его утомили, никогда не любил выступлений, для которых должен был наряжаться в соответствии со своим королевским достоинством, с важностью и величием.

Королева, напротив, была в своей стихии.

Уже в Новогродке она стала надевать наряды и драгоценности, большое число которых приподнесли ей в дар, наряжаться и с очевидной радостью показываться в них на публике.