Мать королей

На первый взгляд там не произошло никаких значительных перемен, люди остались те же, в образе жизни короля не появилось новых привычек, и однако теперь там было иначе, и рядом с Ягайллой люди чувствовали силу этой маленькой женской ручки, которая умела быть железной.

Медленно и тихо, без огласки совершалось преображение, примирение, захват власти и господства.

У неё был такой хороший свой собственный двор, что женщины и мужчины готовы были отдать за неё жизнь. У Соньки были уже свои люди, были в правительстве, в духовной среде, в городе, везде.

Но имела практически столько же недоброжелателей и противников. Когда и как это произошло, на самом деле никто бы сказать не мог. Сонька не хвалилась своей властью и особенно не хотела её показывать, чуть ли не хотела её скрыть.

Ягайлло любил жену и можно было подозревать, что в то же время её боялся. Он не находил её, может, такой послушной, как представлял себе, но упрекнуть ни в чём не мог. С каждой охоты и путешествия он возвращался тоскующий и влюблённый, а спустя некоторое время скучал по лесам.

У королевы в замке было для него слишком замечательно, слишком величественно, гораздо менее доверительно, чем в лесу у костра среди весёлых охотников.

Он с радостью забывал о своём правлении, она постоянно помнила о короне, которой ещё не имела.

Во время каждого разговора с мужем она умела ему о ней напомнить. Ягайлло, опасаясь встретить какое-нибудь препятствие, трудности, откладывал. Даже некоторые из духовенства в беседах с королём намекали о коронации как о торжестве, которого все ожидали.

Из польских панов Мальский, охмистр королевы, старший каноник Мшщуй из Скрына, Клеменс Вонтропка будто бы случайно говорили о нём как об ожидаемом событии.

К лицам, чьё расположение молодая пани так сумела завоевать, что они сами не заметили перемены в собственных взглядах, принадлежал и бывший враг, теперь уже епископ Краковский, Збышек Олесницкий, потому что Войцех Ястжебец без особой радости ушёл из гнезненской столицы, уступив ему.

Этот неукротимый муж не принадлежал к друзьям Соньки, всегда глядел на неё с неким недоверием, видя в ней племянницу Витовта, но не был её врагом. Он уважал в ней добродетели, которые были у него самого, храбрость и выдержку.

Для него не было тайной, что она, брошенная сюда в чужой мир, должна была работать, чтобы получить его; он смотрел на это медленное завоевание и смог его оценить.