Чувство. Тетради

Многое из переживаемого Нижинским в свое время было не понято – или понято превратно, как некоторые пассажи, с удовольствием воспринимаемые читающей публикой как эротические, а на деле преследующие совсем иную цель. И конечно, читать записки Нижинского надо с большой осторожностью, отделяя явь от бреда больного рассудка. Но и эти больные строки, вознесенные страданием гибнущего духа, стоят на равной высоте с чудными отрывками, озаренными последним светом его детского гения.

В настоящем издании полного текста записок Нижинского в России, по мере возможности, были сохранены авторская орфография и пунктуация. Некоторые имена собственные и слова иностранного происхождения приведены в соответствие с привычным русским написанием: Шекспир вместо Шэкспир, индустрия вместо индюстрия, другие оставлены как есть: Ллойд-Жордж.

Остается надеяться, что этот интереснейший документ найдет у нас многочисленных читателей и встретит то понимание, о котором Нижинский мечтал.

Тем более, что русскому читателю не понадобится переводчик, ведь все тетради Нижинского написаны по-русски (за исключением писем из найденной мной в Париже четвертой тетради, так и не отправленных, некоторые из которых писались по-польски или по-французски). «Я русский человек, – писал Нижинский. – Я знаю, что русский тот, кто любит Россию. Я люблю Россию». Эту фразу сейчас многие цитируют, не зная, что это написал Нижинский.

А любит ли Нижинского Россия? Пока что не нашлось в Москве и Петербурге ни одной улицы (а в Париже – нашлось!), которая носила бы его имя. Не нашлось ни одного корабля у отечественного флота, на борту которого золотыми буквами засветилось бы оно – закончили вроде бы свое плавание все эти «Феликсы Дзержинские» и «Советские России», то есть переименованы, для новых кораблей пришло время «Петра Великого» и «Адмирала Нахимова», но о Нижинском вряд ли вспомнят…

Зато Польша активно заявляет свои права на Нижинского: там к его столетию была выпущена памятная медаль с надписью: «Нижинский – великий польский артист», и на презентации этой медали в Париже директор Варшавской Оперы обмолвился, что Нижинский жил и работал в Петербурге, потому что Польша тогда была в рабстве у России.