О культуре в Барнауле. Том №9. 2013 г.

Режиссеру Ротенбергу, видимо, хотелось уйти от традиций русского психологического театра, где наш репертуарный театр чувствует себя уютно как в старом кресле с теплым пледом.

А этот спектакль – японская сказка пересказанная европейцем. Вся это адаптация японской культуры к европейскому сознания вполне объяснима, мы странно воспринимаем эту загадочную, закрытую культуру, для нас японцы до сих пор страна, где традиции сильнее нашего понимания.

Кимоно, мечи и поклоны. Все это есть в сказке, которую показывают на сцене драмтеатра.

Думаю, режиссер решил, что достаточно махания мечом, что бы рассказать про Японию. Мне показалось, что как раз размахивания мечами это дело десятое. В японской эстетики без этого много мелочей создающих настроение, создающих Японию.

Режиссер так много говорил перед спектаклем о том, что для этой постановки приглашали консультантов, мастеров единоборств. Глядя на эту пантомиму, мне казалось, что наши актеры такую гимнастику и сами бы освоили, а вот японских тонкостей – правильных поклонов, плавности движения, манеры говорить и конечно акцентов в костюме не хватало, так что вся стилистика минимализма пропадала.

Печальный мир!

Даже когда расцветают вишни…

Даже тогда…

Этот спектакль позиционируют детским, играя как раз на интересе к мечам, к единоборствам, но это так однобоко «Никио и великий самурай» прекрасная возможность увлечься необыкновенной японской культурой, поэзией с ее тонкой мудростью, с ее сложностью.

В тест так просились строчки Басё.

Рядом с цветущим вьюнком

Отдыхает в страду молотильщик…

Как он печален, наш мир!

Япония страна с необыкновенной изобразительной культурой, ее лаконичность, внешняя строгость, раскрывающая внутреннюю эмоциональную безграничность восприятия, позволяет авторам спектакля затянуть зрителя в некое изысканное пространство. Не получилось у них. Они остались на примитивном визуальном решении, которое не захватывает, а скорее раздражает, чрезмерно упрощенной условностью.

О личном. Моя семейная история связана с Японией, племянницу зовут Ника Суги, она почти все свои 23 года живет в Токио. Я навещаю семью сестры Инны-сан. От того, что к японской культуре я отношусь чуть серьезнее, чем те кто верит в мифы, мне видно, что режиссер не понял истории, которая лежит в основе сюжета.