Из предыстории Магадана. Историко-приключенческий роман-летопись

– *-

Лагерь кочевников располагался на опушке низкорослого ли?ственничного леса, возле которого простиралась огромная поляна поросшая ягелем и жимолостью – низеньким ягодным кустарником. В отдалении возвышались пологие сопки, так же заросшие густым лесом. На северо-западном конце поляны паслось внушительное стадо домашних оленей – несколько сотен.

Шатёр тойонки, самый большой в стойбище, стоял подле высокой одинокой берёзы (её ствол был весьма толст). Под этой берёзой и устроили свой шалаш пришельцы. Шкуры на покрышку временного жилья гостей одолжила предводительница клана.

К вечеру, когда миссионеры окончательно обустроились, вкруг их шалаша собрались практически все обитатели лагеря. Приход «русского шамана» туземцы воспринимали как развлечение: «Интересно же!» Инородцы, одетые в свои кожаные и замшевые одежды, изукрашенные всевозможными вышивками и аппликациями, застыли пёстрой толпой, ожидая когда заговорит сладкоречивый шаман нючей. Впереди, на груде оленьих шкур, восседала старуха-вождь.

Сразу за ней примостились на корточках пятеро мужчин, все при ножах. Далее разместились остальные члены племени.

Монах встретил пришедших ламутов ласково. Неофит* Фёдор напротив был очень сосредоточен. Он прислонился спиной к берёзе, положив подле и заряженную картечью пищаль, и готовый к бою лук.

Причт начал разговор с туземцами с обычных житейских предметов и постепенно перешёл к шаманству. Миссионер знал немало ламутских слов, но и Фёдор-Кэргак частенько помогал переводом. Во время проповеди через толпу слушателей в первые ряды протолкался Видящий Духов Днём, сев напротив монаха.

Русский (он искренне хотел привести этих, в общем-то, первобытных людей к Истинной Вере) продолжал вдохновенную речь, а сам дивился необычному облику шамана-бродяги. На вид туземцу лет под пятьдесят, но с таким же успехом могло быть и все восемьдесят. Скуластое морщинистое лицо. Довольно светлая кожа. Нос с горбинкой. Печально-задумчивый взгляд. Сейчас его единственный глаз, миндальной формы, налился кровью.

Высокий, чуть залысоватый лоб. Всё это обрамлено в снег седины: седые волосы, падающие на плечи, густые седые усы с широкой, но не очень длинной, как и у самого инока, седой бородой. Этот абориген резко выделялся в толпе инородцев азиатского типа. Своим благородным ликом шаман походил на белого человека, более того, на служителя церкви. Словно он и не был рождён в диком туземном краю, не знающим, до недавнего времени, истинного Бога – Иисуса Христа.