Дорогие гости Пятигорска. Пушкин, Лермонтов, Толстой

И конечно, буйная, деятельная натура «мальчишки-недоросля» не ограничивалась только созерцанием окружающей красоты. Из письма брату мы знаем, что кроме Машука и Бештау, Пушкин поднимался и на другие окрестные вершины. Совершать путешествия на упоминаемые в письме горы – Железную, «Каменную» (Развалку) и «Змеиную» (Змейку), – удобнее всего именно от железноводского источника. Так что, по крайней мере, три дня из более, чем трехнедельного его пребывания там были посвящены «туристским вылазкам».

А чем были заняты остальные дни? Ближние прогулки по крутым, заросшим густым лесом, склонам едва ли могли доставить удовольствие даже энергичному молодому человеку. Да и не безопасны они были – не зря же Раевский отмечал присутствие в их лагере 30 солдат и 30 казаков, которые охраняли лечащихся от возможного нападения горцев. Значит, поэту оставалось, следуя примеру генерала, есть, купаться и играть в бостон. Тоска!

К счастью, в нем уже пробудился дар стихотворца, на время подавленный обилием новых ярких впечатлений, которые должно было «переварить» его сознание.

Однообразие жизни на Железных Водах позволило сделать это. И вот теперь начали рождаться поэтические строки Эпилога к поэме «Руслан и Людмила». В рукописи указана дата окончания работы над ним – 26 июля. Некоторые пишущие о Пушкине, уверяют, что в этот день он, вместе с Раевскими, переехал на Кислые Воды и что Эпилог был написан там. Но давайте прочтем следующие строки этого отрывка, обратив особое внимание на выделенные мною слова:

Теперь я вижу пред собою

Кавказа гордые главы.

Над их вершинами крутыми,

На скате каменных стремнин,

Питаюсь чувствами немыми

И чудной прелестью картин

Природы дикой и угрюмой

Каждый, кому знакомы пейзажи Кисловодска и Железноводска, согласится, что эти строки отражают увиденное именно на Железных Водах. Стало быть, находясь там, Пушкин явно не скучал, занятый творческим трудом.

А главное – рядом находились интересные собеседники. Н.Н.Раевский называет их: «…генерал Марков, сенатор Волконский, три гвардейских офицера… составляют колонию». Офицеры-гвардейцы, это, конечно же, сын генерала Николай, а так же столичные знакомые Пушкина А. Н. Марин и С.И.Мещерский. Однако гораздо более притягивали Пушкина представители старшего поколения – генерал Раевский и лица, упомянутые в его письме.