Комбат. За свои слова ответишь

 – Тогда вот что: на тебе деньги, пусть у тебя побудут.

Он вынул все деньги, которые только у него были, вместе с документами подал их Виталию, а затем униженно, без особой надежды на успех, попросил:

– Выдай мне на две бутылки белой.

Получив деньги, Иван мгновенно исчез. Виталий же далеко от дома не отходил. Во-первых, боясь заблудиться, потому что адрес знал чисто визуально, а во-вторых, боялся надолго без присмотра оставлять машину с грузом, зная по прессе о крутых московских нравах.

Он просидел во дворе до наступления темноты, затем дождь загнал его в подъезд.

Жильцы, возвращавшиеся с работы, подозрительно посматривали на молодого мужчину, сидевшего на подоконнике.

«Смотрят на меня, как будто я маньяк какой-то!» – подумал Конопацкий, почувствовав себя одиноким в чужом ему мире.

Очередная бабушка посмотрела на него так, что он не смог усидеть, а вышел из подъезда. Ему казалось, он уже больше никогда не увидит Ивана, сеструха Наташа – полный миф, а стальная дверь ее квартиры не открывалась со времен заселения дома.

Ивана он отыскал на лавке, тот лежал на ней под дождем, поджав под себя ноги, и спокойно спал.

«Вот скотина!» – подумал Виталий, но затем вспомнил, что Иван честно держался в дороге двое суток, не прикладываясь к горлышку, и теперь имел право расслабиться. Не виноват же он, что сеструхи не оказалось дома! То, что его соседа никто не сдал в милицию, воодушевило Виталия, значит, не такие уж черствые люди в Москве живут.

И он наконец-то решился помочиться, это желание обуревало его последние четыре часа.

Он зашел за кусты, с которых облетели почти все листья, и, повернувшись спиной к дому, долго и с наслаждением мочился, стараясь делать это практически бесшумно – попадая на ветки. Когда он, застегивая брюки, вышел из кустов, то увидел возле Ивана огромную бабищу, разглядывающую спящего мужчину. Жирной ее назвать было нельзя, так как при всей полноте тело ее сохраняло женские формы, и довольно соблазнительные, если на любителя, хотя к любителям толстых женщин Виталий не относился.

Вид у женщины был настолько грозный, что первой мыслью, возникшей в голове Виталия, было: «В ментовку решила сдать!».

– Он со мной, не надо в милицию звонить, я его сейчас разбужу и уведу отсюда.

Бабища улыбнулась.

– Куда ты его на хрен уведешь, – говорила она ласково, с улыбкой, – это мой братуха, Иван. А ты небось тот колдырь, который с ним приехал? Сам-то чего не пьяный? Не налил Иван, что ли?

– Я не пью.