Комбат. За свои слова ответишь

– Настоящий милиционер должен уметь и к столбу прицепиться.

– Ладно, поехали, а то ребята уже волноваться начинают.

Коротко просигналив, «уазик» выехал на середину дороги и помчался в сторону центра.

Николай глубоко вздохнул.

– Что за жизнь идиотская пошла? Вечно себя виноватым чувствуешь: и в институте, и перед ментами на улице, будто ночью уже и гулять нельзя.

– К тебе они приставали?

– Нет.

– Так чего ты ментами остался недоволен? Ехали, нас увидели, решили посмотреть, а вдруг пьяные.

Видят – трезвые, и поехали себе дальше.

– Да, тяжело деньги даются, – вздохнул Николай, вновь заглядывая в пакет, не разлился ли клей.

– Если еще раз клеить придется, то я тебе наперед совет дам – кисточку до половины обрежь, чтобы банку можно было крышкой закрыть.

– Где ж ты раньше был со своими советами?

Еще полтора часа ушло у ребят на то, чтобы расклеить остальные объявления. И, лишь выбросив в урну мешок с вымазанной клеем баночкой, Николай вздохнул свободно и облегченно.

– Пошли отсыпаться.

– Думаешь, с самого утра тебе по телефону звонить начнут?

– Всегда найдется идиот, который посчитает, что позвонить в шесть утра не только можно, но и нужно.

– Сегодня моя очередь звонки принимать.

– Аппарат у нас дурацкий, без регулятора громкости. Хоть тебе и принимать, а проснемся оба.

Глава 2

Осенью дожди всегда серые.

Сквозь пелену дождя неслись автомобили с включенными фарами, а по тротуару, легко перепрыгивая через лужи, бежал высокий мужчина в разбитых кроссовках, спортивных штанах неопределенного цвета с двойными белыми лампасами и в темно-синей майке с короткими рукавами.

Он бежал очень ровно, и казалось, что ноги, обутые в тяжелые кроссовки с замысловатой рифленой подошвой даже не касаются мокрого шершавого асфальта.

Борис Рублев бежал легко, большими шагами. С проезжающих мимо машин на него поглядывали кто с нескрываемым восхищением, кто с презрением, а кто и просто с интересом.

– На спортсмена похож, – переговаривались пассажиры автомобилей и пассажиры автобусов, троллейбусов, прижимая лица, расплющивая носы о мокрое запотевшее стекло.

Борис Рублев дышал ровно и напоминал сам себе локомотив, мчащийся по рельсам, причем не в полную силу, а так, чтобы просто разогреть мотор.

Один поворот, второй… Квартал, еще квартал…

Вот и ограда парка. С деревьев срывались листья – желтые, красные, охристые, падали на мокрый асфальт, прилипали к нему.