Наследники Ексекюляха. Интеллигенция Якутии

Десять лет длилась опала, пока абсурдные обвинения не были сняты. Это десятилетие далось Георгию Прокопьевичу ценой неимоверных жизненных и творческих усилий, о чем он мне в тот вечер подробно рассказывал.

Когда Якутия отмечала его 80-летие, он сказал, подводя жизненные итоги: «У меня было тяжелое детство и юношество. В годы учебы находился под гнетом бедности и болезни. В обстановке культа личности меня душили кошмары чудовищных политических преследований, клеветы и обливания грязью. Но, несмотря ни на что, считаю себя счастливым человеком.

Нашел счастье в научных исследованиях, профессорской работе, общественно-политической деятельности, в хорошем, сердечном отношении ко мне родного народа».

Профессор Башарин становился символом якутского национального возрождения три раза: в годы великой войны, когда он смело, активно, убежденно отстоял культурное наследие народа, в 50–80 годы, когда не сдавался и своим мужеством являл пример для всей якутской интеллигенции, и в новейшей истории, когда призвал к дружбе народов, видя в ней наиболее плодотворную среду для раскрытия многонационального своеобразия России.

И везде оказался прав.

Мы – северяне!

Каждый день, в определенный вечерний час я вижу и слышу высоко над собой самолет, делающий разворот над северным озером и уходящий маршрутом прямо на восток. Это якутский «Боинг», который летит из Москвы на Лену через Русский Север, Урал, Западную Сибирь…

Раньше мы летали в Якутию на родных «Ту» другим маршрутом: с дозаправкой в Новосибирске.

Оттуда самолет выходил на Лену и по ней, как по ориентиру, поднимался на север к долине Туймаады, где сжатый с трех сторон возвышенностью, речным руслом и аэропортом располагается Якутск. Подлет по реке производил сильное впечатление. Лена, как гигантский позвоночник, своими притоками держала прилегающие к ней земли.

В ранней утренней тьме, когда самолет заходил на посадку, Якутск виделся рассыпанной кучкой углей вдоль берега Лены. После безлюдных уральских и сибирских просторов, где часами не видно ни одного огня, город напоминал камелек в одинокой юрте, у которого можно отогреться и отдохнуть от дальней дороги.

Рассматривая карту Республики Саха, я удивлялся: за все эти годы успел побывать в большинстве якутских улусов. Самолетом, на вертолете, машинами, теплоходами облетел и объехал огромную территорию. В родной для меня Вологодчине я не был и в половине районов.

Между нашими землями немало общего. Больше, чем различий. Перечисляю по порядку.