По следу «Серого». Автобиографическая повесть (книга вторая)

В старших классах юноша уже свободно владел всеми видами сельскохозяйственных орудий. Отец не мог нарадоваться, наблюдая, как поспевает с косой за старшими братьями его младший сын, как споро работают дочери, увязывая вместе с матерью снопы. Вера и Александра ни в чем не уступали своим братьям в ловкости и быстроте. Поэтому председатель колхоза на собраниях это семейное звено всегда ставил в пример другим селянам.

Труд в семье Ворониных был в особом почете. И за все время никаких проблем с воспитанием детей у четы Ворониных никогда не было.

Там, где дети сызмала знают ему цену, как правило, вырастают хорошими помощниками родителям, трудолюбивыми и заботливыми, добрыми и порядочными. И Володя Воронин не был в этом плане исключением.

Летом и осенью грозного 1941-го года Володя, как и все его сверстники, работал на строительстве оборонительного рубежа Московской зоны, рыл противотанковые рвы, позиции для огневых средств.

Орудия труда были самые простые: лопата да кирка, мотыга да носилки. Работали от зари до зари весь световой день до кровавых мозолей на руках.

А вечером, когда приходили усталые с работы в бараки, не хотелось думать ни о еде, хотя ужасно хотелось есть, ни о чем другом, кроме сна.

И, несмотря на такие сложные условия, ничто не могло охладить трудового порыва людей – ни дождь, ни снег, ни пронизывающий ветер, ни сильный голод. Враг в то время стоял на подступах к Москве, поэтому, чтобы отстоять столицу, не дать врагу войти в нее, на алтарь Победы было положено все.

Люди работали по четырнадцать – пятнадцать часов подряд, не зная ни отдыха, ни усталости. И в том, что фашисты так и не смогли пройти дальше тех рубежей, на которых они были остановлены, в этом есть и вклад черновского паренька Володи Воронина.

XХV. По чернотропу

Вслед за солнечным, приветливым «бабьим летом» пришла очередь затяжных проливных дождей.

Глядя на затянутое свинцовой броней небо, раскисшую, и, превратившуюся в сплошное месиво землю, на душе становилось так же тоскливо и пасмурно.

Грязь толстым слоем прилипала при ходьбе на подошвы наших промокших насквозь сапог, а бывало, и вовсе засасывала ногу так, что, не успев вынуть ее из жижи, следующий шаг другой ногой по инерции делали уже в одной портянке.