Мечник. Око Перуна

Оранжевый всполох греческого огня взвился тугой змеей и нанес немного больший урон. По морю растеклись лужи чадящего пламени, несколько лодок охватил пожар. Но в целом события развивались именно так, как предсказал Харальд. Лодки бросились врассыпную, а затем, перегруппировавшись, снова принялись подбираться к кораблю. На сей раз гораздо быстрее.

Когда первый смельчак забрался с топором наперевес на палубу, Харальд даже обрадовался: наконец-то дело. Свистнула сталь, брызнула кровь – голова финна покатилась по палубе.

Светло-голубые глаза по инерции последние мгновения изумленно взирали на закрутившийся вокруг мир. Тело повалилось за борт.

За первым последовал второй, замахнувшийся топором. Удар топора пришелся туда, где мгновение назад сверкал шлем норвежского конунга. Топор впился в доски палубы. Но финн этого уже не увидел: боль в распоротом животе разорвала сознание. Солнце в глазах воина померкло еще до того, как выпотрошенное тело коснулось воды.

Однако финны все карабкались и карабкались на борт дромона.

Краем глаза Харальд видел, что Архимед бросил свои рычаги и размахивает мечом, греческим, судя по всему. Было, однако, понятно, что проку в этом деле от него немного.

Харальд не был берсерком, но сейчас, в критическую минуту, что-то дикое, звериное проснулось в его душе. Медвежий рык раздался на морем. Легбиттер вонзался в тела врагов, палуба сделалась скользкой от крови. Финны отхлынули. Ожидая повторения атаки, Харальд стоял посреди корабля, выписывая мечом восьмерки и круги.

Но вождь финского воинства смекнул, что зря губит своих людей. Снова зазвучала команда, лодки отошли от бортов корабля. Несколько самых метких лучников взяли Харальда на прицел.

И

В горницу вошел хмурый Илья. Доброшка и Белка уставились на него вопросительно. Заметив их взгляд, Илья усмехнулся:

– Хороша парочка: ягненок да ярочка. Секретничаете?!

Доброшка запунцовел, «ягненком» он себя не считал, но с воеводой не поспоришь. А «ярочка» отвечала по-взрослому, как ни в чем не бывало:

– Секретничаем.

Илья опустился на лавку, зачерпнул ковшиком квасу из бочонка, поставил перед собой, но так и не отпил. Белка угадала, какая дума висит тяжким камнем на душе воеводы:

– Что решил с Вороном делать?

– Да вот не знаю. Упорный он, от своего не отступит. Нужно в Киев это чертово око везти. Пусть с киевским князем и разбирается.

– А не жалко?

– Да чего тут жалеть! Камень – он и есть камень. Ни сытости от него, ни тепла.