Юношество, зрелость и прочее

Теперь вот доноров этих, в спецовках.

И тут меня затошнило. Не то чтобы затошнило, а стало как-то нехорошо.

– А можно водички попить? – попросил я.

– Чего? – спросила чёрненькая и повернулась ко мне.

Мячик вдруг выпал у меня из руки и весело поскакал по полу. Всё вокруг закружилось, и я потерял сознание.

Я оказался в огромном зале ожидания со стеклянной крышей. В нём длинными рядами стояли кресла, как на Курском вокзале, а за стеклянной крышей светили две луны, радуга, и сновали туда-сюда космические корабли.

– К шестой платформе прибывает звездолёт до Кейптауна, – надрывался металлический голос из репродуктора.

– К какой платформе? – спросил меня кто-то.

Я повернул голову и увидел сидящую рядом со мной бабку в телогрейке. У ног её стояла плетёная корзинка с яблоками и старый потёртый фанерный чемодан.

– К шестой, – ответил я, – к шестой платформе.

Бабка вскочила, схватила свою кладь и, роняя яблоки, побежала между рядами кресел.

Я открыл глаза и обалдел: лежал я на скамейке всё в той же комнате, и надо мной склонились сестрички, беленькая и чёрненькая.

У чёрненькой тяжёлую налитую грудь стягивал красный бюстгальтер с рюшечками. А вот беленькая была без белья. И у меня перед глазами покачивались два холмика с коричневыми сосками, буквально в двадцати сантиметрах от моего носа. На мгновенье мне показалось, что я умер и попал в рай.

– Живой, – выдохнула чёрненькая.

– Живой, – повторила беленькая и добавила, – я уже хотела ему искусственное дыхание делать.

И тут я совершил ошибку, о которой жалел впоследствии всю свою жизнь: вместо того, чтобы опять впасть в беспамятство, я попытался встать.

– Мне лучше, – прохрипел я.

– Лежите, лежите, – хором запричитали девушки и прижали меня своими руками к скамейке, – Вам нельзя вставать.

И их груди в разрезах халатов качнулись ко мне.

– В сторону! – раздался зычный голос.

Девушки исчезли. Вместо них надо мной наклонилось знакомое лицо бабки из беспамятства. Правда, вместо телогрейки на неё был надет белый халат, и лицо было помоложе.

– Яна Геннадиевна, – доложила чёрненькая, – мы не виноваты. Пациент при сдаче крови потерял сознание. Мы сразу же остановили процесс и привели пациента в чувство.

– Ноги ему поднимите! – скомандовала Яна Геннадиевна. – И глюкозу в стаканчике разведите.