Му-му. Бездна Кавказа

Михаил сдал пальто немолодой угрюмой гардеробщице, пригладил перед зеркалом влажные волосы, проверил, не слишком ли заметно выпирает из-под пиджака рукоятка «Ярыгина», и шагнул в интимный полумрак, где мягко сияли настольные лампы и бра, невнятно гудели людские голоса, звенели ножи и вилки, а запахи табачного дыма и пищи приятно щекотали ноздри.

Он направился прямиком к стойке бара, над которой перемигивались огни цветомузыкальной установки, попеременно окрашивая во все цвета радуги шеренги разнокалиберных бутылок с броскими этикетками.

На фоне этого греховного великолепия скучал молодой бармен в белой рубашке, винно-красном жилете и галстуке-бабочке. Михаил предполагал, что брюки и обувь на нем также имеются, но их не было видно из-за стойки, так что с уверенностью утверждать, что молодой человек одет полностью, было нельзя.

При виде посетителя бармен слегка оживился, приготовившись обслужить прилично одетого клиента, но Шахов отказался от предложенной выпивки.

– У меня здесь встреча, – сообщил он.

 – Не подскажете, где найти господина Дорогина?

– Да вон, – бармен указал на столик в углу зала, за которым сидел какой-то человек в темном костюме и черной водолазке, – за угловым столиком.

Михаил поблагодарил и, оставив снова заскучавшего бармена перетирать и без того чистые бокалы, зашагал, лавируя между столиками, в указанном направлении.

Частный сыщик Дорогин читал газету, заслонившись ею, как ширмой. Над верхним краем газеты виднелась только его темно-русая макушка.

Освещение в кафе было не самое подходящее для такого занятия, и Михаил заподозрил, что господин частный детектив ведет за ним наблюдение. Он пригляделся к газете, но дырок, прорезанных для глаз, не увидел, а если бы увидел, то сразу развернулся бы на сто восемьдесят градусов и ушел: ко всем его неприятностям ему не хватало только идиота с замашками кинематографического доктора Ватсона.

– Господин Дорогин? Это я вам звонил, – сказал Михаил, проглотив вертевшееся на кончике языка колкое замечание.

– Присаживайтесь. – Рука с тонкой полоской обручального кольца на безымянном пальце указала на свободный стул. Сыщик опустил газету, но от этого мало что изменилось: его лицо пряталось в тени абажура настольной лампы. – Итак?

– Я не представился по телефону, – усаживаясь, сказал Михаил. – Позвольте…

– В этом нет необходимости, – перебил сыщик. Он отложил на край стола свернутую газету и подался вперед, к свету.