Советская криптология. История спецсвязи

С того времени 5 мая считается праздником шифровальщиков всех министерств и ведомств. Начальником новой структуры и одновременно членом коллегии ВЧК был назначен Глеб Иванович Бокий, который к этому времени руководил Петроградской ЧК и всегда интересовался шифрованием, а свои записи о подпольных делах шифровал личным математическим шифром.

По его инициативе 25 августа 1921 года в ВЧК был издан приказ, предлагавший всем подразделениям в центре и на местах «направлять в Спецотдел всякого рода шифры, ключи к ним и шифровки, обнаруженные при обысках и арестах, а также добытые через агентуру или случайно».

Располагался отдел не только на Малой Лубянке, но и в доме № 21 по улице Кузнецкий мост, в помещениях НКИД, где занимал два верхних этажа. Официальными его задачами были масштабные радио- и радиотехническая разведка, дешифровка телеграмм, разработка шифров, радиоперехват, пеленгация и выявление шпионских передатчиков на советской территории.

Специфика работы Спецотдела в корне отличалась от всего того, что делалось в ВЧК, а потому требовала привлечения людей, которые владели уникальными навыками.

Это в первую очередь относилось к криптологам, задачей которых было разгадывание шифров и ребусов.

Вообще, среди личного состава дешифровального отдела были много бывших русских аристократов, в частности графов и баронов. Это противоречие с государственным строем того времени объяснялось серьёзной нехваткой лингвистов, необходимых для ведения дешифровальных работ. А сама профессия дешифровальщика была настолько редкой, что даже тогда, когда представители этой профессии попадали в тюрьму, их всё равно привлекали к работе по специальности.

Вот что писал писатель Лев Разгон, который был зятем Г.И.Бокия, а в 1930-е годы – сотрудником Спецотдела: «Бокий подбирал людей самых разных и самых странных. Как он подбирал криптографов? Это ведь способность, данная от Бога. Он специально искал таких людей. Была у него странная пожилая дама, которая время от времени появлялась в отделе.

Я также помню старого сотрудника охранки, статского советника (в чине полковника), который еще в Петербурге, сидя на Шпалерной, расшифровал тайную переписку Ленина. В отделе работал и изобретатель-химик Евгений Гоппиус. В то время самым трудным в шифровальном деле считалось уничтожение шифровальных книг. Это были толстые фолианты, и нужно было сделать так, чтобы в случае провала или других непредвиденных обстоятельств подобные документы не достались врагу.