История в карикатурах. 1923

В следующем же номере было опубликовано стихотворение Демьяна Бедного «Про трех попов», вот небольшой отрывок:

…Наконец, в году двадцатом

Объявился новый поп.

Он крошил христово тело

В кислый клюквенный сироп.

С виду поп—монах и только!

Не курил он и не пил,

Грех один за ним водился:

Поп кухарочку любил.

Умилялись Рогачевцы:

«Поп – бессребреник прямой!»

Да кухарка-то, сударка

Так драла, что боже мой!

Сундуки все в год набила

И поправивши дела,

Перед святками от батя

В город деру задала.

А еще через месяц издающаяся в Городце Нижегородской губернии газета «Поводырь» рассказала, что прихожанин, у которого поп отбил жену, тщетно пытался темной ночью проникнуть в поповскую обитель. Тогда он бросился к церкви и начал бить в набат. Когда сбежалась вся деревня, мужик рассказал про святого соблазнителя.

Эту небольшую заметку будущий автор песен «Широка страна моя родная» и «Вставай, страна огромная» Василий Лебедев-Кумач развернул чуть-ли не в поэму.

Причем еще тогда использовал прием, который сегодня очень полюбили поэты-фельетонисты вроде Дмитрия Быкова – стихотворный текст писался в строчку, как будто прозой.

Вот как начиналась поэма:

– Что за штука? Нету бабы, – Петр Акимов говорит: – ночь, уж спать давно пора бы, да и лампа зря горит. Где ей быть? куда деваться? Все соседи спят давно.

Стал Петруха волноваться, глядя в мерзлое окно. Вышел, – тихо. Ни огарка у соседей в окнах нет, лишь в окне поповском ярко светит лампы желтый свет.

Он – туда.

Глядит в окошко: там за тонкой кисеей видит он, – его Матрешка стать готова попадьей. Губы выпятив, как трубы, поп с Матрешкою взасос там целуются сугубо и блестит поповский нос. На Матрешкином наряде пораскрылись все крючки…

Петр решил, в окошко глядя, изорвать попа в клочки…

К официальным и строгим тридцатым, впрочем, и подобную – невинную по нынешним временам – скабрезность из «Крокодила» вычистят.

Как заедал быт

И вновь серия бытовых зарисовок.

Ну, в общем, развлечения в любом сегодняшнем курортном городе не сильно отличаются от тех, что были в Москве столетней давности.

Разве что красноармейцев в городе не видно, по гражданке, небось, ходят. А женщин на пляже и безо всякой панорамы разглядывать можно.

Ну и хинкальные в последние годы все увереннее теснят шашлычные.