История в карикатурах. 1923

Скорее, я бы назвал это предательством идеалов своей молодости.

С конца 1920-х Бомбаччи действительно малость повернулся на «еврейском мировом заговоре» и был, думается, вполне искренним, когда, публично проклиная Иосифа Виссарионовича, говорил:

«Мы с чистой совестью провозглашаем, что большевистская Россия Сталина стала колонией еврейско-масонского интернационального капитализма…».

Но, по крайней мере, дуче он не предал и оставался с Муссолини до самого конца, когда его бросили практически все приближенные.

Ирония судьбы – Бомбаччи был в группе сподвижников, которая вместе с дуче и его любовницей Кларой Петаччи под защитой немцев пыталась перейти итальянскую границу, но попала в плен к партизанам-коммунистам.

Так что к стенке бородача поставили бывшие однопартийцы.

По легенде, он умер, крикнув: «Да здравствует Муссолини, да здравствует социализм!».

Потом, как известно, тела расстрелянных подвесили вверх ногами на металлоконструкциях перед автозаправкой.

Вот это фото.

Бомбаччи – крайний слева, Муссолини – третий слева, рядом с ним Клара.

Тем и закончился этот жизненный путь от Ленина к Муссолини.

Питерские кафешки. Начало

Как и сегодня, сто лет назад в Питере было хорошо с общепитом.

Рисунок Дмитрия Моора «Кафэизация Петрограда» из «Крокодила» за 1923 г. иллюстрирует цитату: «В Петрограде на каждого жителя приходится полтора кафе. (Из газет)».

Подпись: Муж (акушерке): – Двойня? Ур-р-ра! Значит, еще три кафэ открылось!!!

«Была земля белым-бела, мела метель…»

Сегодня у нас Татьянин день.

Карикатура Дмитрия Моора «Отставка Татьяны» иллюстрирует следующую цитату:

«Московское студенчество постановило отменить Татьянин день, заменив его общестуденческим революционным праздником. (Из газет)».

И подпись:

«Татьяна (выходя из университета): – О, жалкий жребий мой! (из «Евгения Онегина»)».

Карикатура в какой-то степени оказалась пророческой, так как в Советском Союзе действительно на десятилетия исчез День студента, он же Татьянин день, он же День самой масштабной пьянки в Москве. Как писал Чехов: «В этом году выпили все, кроме Москвы-реки, и то благодаря тому, что замерзла… Пианино и рояли трещали, оркестры не умолкали. Было так весело, что один студент в магазине от избытка чувств выкупался в резервуаре, где плавают стерляди».