Жизнь примечательных людей. Книга вторая

Объяснял нам, что счастье – это когда понимают, и сколько бы ты ни сказал, помнить тебя будут по последней фразе. Служил в высшем смысле этого слова – напоминал нам всем, суетным и торопливым, что есть вещи выше сиюминутного. Что в жизни должна быть глубина, искусство может быть вечно, а о добре и зле можно и должно говорить всерьез.

Неслучайно именно Тихонов-Шарлемань в захаровском "Убить дракона" еще тогда, в 1988 году, предупредил нас, надевая шапочку: «Зима будет долгой».

Швыдкой очень правильно говорит о том, что сегодня мы не просто провожаем великого русского актера – сегодня мы все прощаемся с частью себя.

Потому что Тихонов был в жизни каждого из нас – больше, меньше, но у всех.

Со сцены звучит украинская мова от посланцев Киева, туркменский режиссер рассказывает об ашхабадской девчонке, собиравшейся есть побольше тыквы, чтобы быстрее вырасти и выйти замуж за «Штирлица». Потом говорит о том, что «великий русский актер» – это, конечно, правильно, но "он был не только для русских, он был для всех".

Он был действительно для всех, и это, пожалуй, главная причина, почему в тот день так щемило.

Потому что есть светлые люди, масштаб дарования которых велик настолько, что от них тепло каждому – коммунисту и либералу, азербайджанцу и еврею, патриоту и эмигранту.

Они пусть на секунду, но собирают нас всех вместе, напоминают – мы с тобой одной крови, ты и я.

Таких, к сожалению, немного. И с каждым годом – все меньше.

Самую короткую и неожиданно точную речь сказал актер Алексей Панин: «Я не буду много говорить – здесь есть люди, лично знавшие Вячеслава Васильевича, и им говорить уместнее.

Я хотел бы только сказать, что вот они уходят, а новых таких почему-то не приходит. Они были большие и глубокие, а мы все какие-то мелкие».

Да.

Вот и все. Смежили очи гении.

И когда померкли небеса,

Словно в опустевшем помещении

Стали слышны наши голоса…

Спасибо вам, Вячеслав Васильевич. Спасибо, что на вас можно смотреть вверх.

Глава 18. Почему из Охлобыстина не получился священник

Поспорили недавно с одним товарищем относительно Охлобыстина и его "временного отчисления из священников", которому скоро десять лет.

Долго пытался объяснить, почему, на мой взгляд, нельзя одновременно быть актером и священником. Сегодня понял, что все можно было объяснить гораздо проще – на примере.

В середине семидесятых очень ярко стартовал молодой артист Леонид Каюров.