Жил-был художник один…

Ну вот, например – иллюстрировал повесть Сергея Абрамовича Ауслендера "Пугаченок".

Занятная личность, я вам скажу, был этот самый Сергей Абрамович Ауслендер. По отцу – из купцов-евреев, по матери – из русских дворян. Родной племянник поэта Михаила Кузьмина, введенный им в круг творческой богемы. До революции – писатель и критик, после Октября ушел к белым, был пресс-секретарем у Колчака и его основным спичрайтером. После разгрома белых возвращается в Москву и получает условную "охранную грамоту" от Председателя ОГПУ СССР Менжинского, с которым тусил в литературных кругах еще до революции.

Возвращается в литературу и вплоть до расстрела в 1937-м сочиняет книги для детей на революционную тематику.

Сергей Ауслендер. Портрет работы Н. Войтынской. 1909 г.

Но вернемся к художнику Борису Покровскому.

Если Ефанов выбился в художники из самых низов, а Соколов – снизошел до живописи с верхов, то Покровский олицетворяет третий тип, весьма распространенный среди русских живописцев.

Он представитель династии. Его отец, Владимир Александрович Покровский, был знаменитым русским зодчим, мэтром и академиком, действительным членом Императорской Академии художеств.

Сын, закончивший знаменитое петербургское Реальное училище Карла Мая, пошел по пути отца, и поступил в Институт Гражданских инженеров. Вот только сделал он это летом 1917 года.

Как вы понимаете, учеба не задалась. В наступившие смутные времена молодой человек зарабатывал как мог – трудился чертежником в Волховстрое, был членом-приемщиком Военно-хозяйственной Приемной комиссии Х.

В. О. (что бы это не значило), ну и, разумеется, работал «по специальности» – занимал должность художника в агитационно-художественном отделе Дон-РОСТА и Главполитпросвете Дагестанской ССР.

Благо, нет, наверное, ни одной семьи художников, где дети не умели бы рисовать.

В 1922-м, когда был объявлен НЭП и стало чуть полегче, поступил на Полиграфический факультет Высших художественных Технических Мастерских (бывшую Академию художеств), но в 1925-м был отчислен из-за рекордно низкой посещаемости.

Время было такое. В смутные времена студенты ходят не на пары, а на халтуры.

Не был исключением и наш герой, который, похоже, не очень-то и расстроился из-за исключения. В 1926-м 26-летний художник-недоучка вместе с такими же бедолагами, умудрившимися родиться в веселое время, рисует в журнале "Пионер" и других изданиях, иллюстрирует детские книги.