Комбат. Идеальное вторжение

Но то, что Рублев отказался участвовать во внутренних российских конфликтах, пожертвовав ради принципов своей карьерой и уйдя в отставку, делало его уникальным человеком. При этом он не спился, не запустил себя, а сохранял отличную форму и, как прежде, решительно боролся с любой несправедливостью.

Взаимный интерес подвиг отставного офицера и журналиста на новую встречу. Там Комбат познакомил Буданцева с Подберезским. У Игоря с Андреем оказалась меньшая разница в возрасте, именно благодаря этому им было проще общаться друг с другом, хотя, в силу занятости, это происходило не так часто.

Одна из редких встреч проходила у Подберезского. Приятели слегка выпили, обсудили новости, после чего Буданцев, частенько бравший нити разговора в свои руки, пожаловался:

– Год выдался какой-то вялый, застойный, особенно последние месяцы.

– Неужели? – удивился Андрей. – Наверное, мы смотрим разные телевизоры. По моему ящику каждую неделю показывают то землетрясение, то террористический акт, то очередную исламскую революцию.

– Пошутил? Молодец! А теперь объясняю для особо одаренных. Зарубежные события, о которых ты говоришь, с профессиональной точки зрения мне глубоко до лампочки. Пусть у них идет хоть десять революций, возглавляемых снежным человеком и прилетевшими на своей тарелке инопланетянами, причем на склоне извергающегося вулкана, и все это детально показывается в прямом эфире – мне фиолетово! Я специализируюсь на внутренних, причем скандальных темах.

А здесь тишь, гладь и Божия благодать, словно мои потенциальные герои собрались на тайную сходку и решили: «Посидим несколько месяцев тихо. Пусть журналюги поганые, оставшись без работы, поувольняются или застрелятся. И когда о нас станет некому писать, мы развернемся во всю мощь!»

– Ты преувеличиваешь, – сказал Подберезский.

– Как всякий творческий человек, – добавил Рублев.

– Только самую малость, – немедля возразил Буданцев.

– Тогда дело плохо, – посочувствовал ему Андрей.

– Наоборот. Самое время вместо казнокрадов, насильников, фанатов, озверело колошматящих друг друга, выпустить статью о приличном человеке, настоящем герое нашего времени, – предложил Рублев.

– Не покатит. Я бы, Иваныч, с большим удовольствием описал твою жизнь, но пипл такое переварит с большим трудом. Разве что эпизоды афганской войны, если дать побольше кровавых подробностей, пойдут на ура.