Панкрат. Возвращение в небо

Панкрат замер возле мрачного кирпичного здания с двускатной крышей, того самого, которое он разглядывал, лежа в траве. Когда-то покрашенное в белый цвет, а теперь невероятно грязное, оно смотрело на него разбитыми стеклами окон и дышало мерзким запахом человеческих испражнений. И тут Суворин вспомнил запах, исходившей из той ямы, в которой он нашел медальон. Глаза его потемнели, и капли пота прочертили несколько тонких дорожек на грязном лице.

Отгоняя жуткое предчувствие, он сделал несколько широких шагов прочь от этого сооружения.

Потом остановился и, резко развернувшись, походкой зомбированного человека вернулся к дому. На минуту замер, напряженно глядя на торчавший в оконной раме кусок стекла. На нем сиял золотистый луч августовского солнца, которое дарило свое тепло и свет всем и вся без разбора. Он почему-то снова вспомнил мужчину с вонючей сигарой. С силой толкнув дверь, он все-таки вошел внутрь.

Это было заброшенное складское помещение со сложенными в углах пустыми ящиками и пирамидами старых бухгалтерских книг, обшарпанным деревянным столом, присевшим на одну из сломанных ножек, и еще каким-то мелким хламом, валявшимся под ногами.

Но всего этого Панкрат не видел. Оцепенев, он стоял на пороге, глядя перед собой широко раскрытыми невидящими глазами.

Оба студента лежали на полу. Один, склонив голову набок и закрыв глаза. Другой – устремив застывший взгляд в потолок. Рядом валялись раздавленные чьей-то ногой очки. Под головами одного и второго расплывались темные кровавые круги.

Суворин поднял руки и, не разжимая кулаки, вытер медленно ползущие по щекам слезы.

– Ироды, – выдавил он, не разжимая зубов.

Его губы продолжали медленно двигаться, но больше он не издавал ни звука.

Резко развернувшись, он вышел из дома и бросился в сторону рощи. Это там, за ней, сидя возле подсобки, Панкрат сегодня утром завтракал с этими ребятами и мечтал вместе с ними о том, какой необычной, в русско-византийском стиле, будет вновь отстроенная церковь.

А потом он поехал в районный центр, чтобы по возвращении получить по затылку чем-то тяжелым.

– Жаль, что в России не линчуют, – бормотал он, не чувствуя под собой ног, не ощущая своего тела. Холодный пот струился по его лицу.

Расстояние между этим вонючим складом, который стал могилой для студентов, и церковью, которую они так и не построили, – вот что сейчас волновало Суворина. Он боялся не найти тех, кто убил мальчишек.