Ночной дозор. Умереть – непозволительная роскошь

 – А быть может, и того меньше, – недовольно добавил он. – Понятно?

– Как день божий, – усмехнулся мужчина с азиатским разрезом черных глаз.

– Без клоунады, Таньга!

– Заметано, Шлема!

Разговор происходил по пути следования в редакцию. Мужики спокойно и неторопливо подошли к входной двери и позвонили. Дверь открыл охранник, а по совместительству грузчик редакции, Юрка Байдаков – высокий молодой парень.

– Вы кто? – недовольно спросил охранник и подозрительно посмотрел на непрошеных гостей.

– ЦРУ! – съязвил старичок и достал удостоверение.

Байдаков успел только заметить магическую аббревиатуру «ФСБ» и отворил железную дверь.

– Проходите, – испуганно предложил Юрий.

– Где главный редактор? – спросил старичок, войдя в узкий полумрачный коридор.

– У себя… последняя дверь налево.

– Много еще людей в редакции? – поинтересовался здоровый мужчина со шрамом на левой щеке.

– Как обычно.

Макар недовольно кашлянул в огромный кулак.

– Конкретно!

Молодой охранник неуверенно пожал плечами: было видно, что он стушевался перед людьми из силового ведомства и не знал, как себя вести с ними.

– Человек пять…

– Хорошо, – сказал старик, – никого в помещение не впускать ближайшие полчаса. Понял?

Юрий кивнул головой.

– Понял.

Шлема повернулся к узкоглазому напарнику.

– Останься.

– Есть! – козырнул Таньга.

Старичок прошел с Макаром вперед по коридору, а узкоглазый мужчина остался с Байдаковым.

* * *

В кабинет вошли без стука… Петр Гришин не успел даже спрятать фотографии, которыми любовался.

Перед ним выросли двое мужчин: один малый щуплый, с пронизывающим взором старик, а другой – здоровый высокий мужчина в годах с каменным выражением на бледном лице.

– Петр Миронович? – сразу приступил к делу старичок.

– Да-а… – растерянно ответил главный редактор, – а в чем дело, господа? Вы по какому делу? – поинтересовался Гришин, собирая воедино фотографии и пряча их в ящик стола.

– По государственному, – сухо отчеканил старик.

Гришин удивленно поднял широкие брови, и его прошиб холодный пот. Предчувствие его не обмануло: он понял, что пришли по его душу. Еще полчаса назад он говорил Патрику Глену: «…или пан, или пропал!»

– С кем имею честь? – взволнованно спросил Гришин, стараясь изобразить на своем круглом лице деловитость и важность своей персоны.

– ФСБ, контрразведка, – отчеканил старик и сунул под нос перепуганному Гришину удостоверение с гербовой печатью, – полковник Сухой.