Последнее купе

Бронь, понимаешь, ишак, или нет?! Там все договорено, оставалось только купить билет! Купить и ровно в пять минут второго отдать эти билеты Кафану и Шубе, которые вернулись с полей с полными сумками груза, голодные, немытые и злые, как собаки!..

– Нет, они же убьют меня, – твердил Вирус, пробираясь по стенке в туалет. Он добрел до туалета, помочился, даже не заметив, что крышка унитаза закрыта. Руки его тряслись, как в лихорадке.

Вирус вернулся в гостиную. Постоял, пытаясь что-то сообразить. Да… ключи от машины.

– Убьют, суки – ведь так?

Ключи. Он похлопал себя по карманам. Ключей нет, наверное, оставил в салоне. Включил свет в прихожей, принялся обуваться, ноги тоже тряслись, никак не хотели попадать в туфли. В конце концов Вирус с остервенением смял задники, открыл дверь и вывалился наружу.

Часы показывали 00.56.

2.

Машины не было. Какое-то время Вирус не мог в это поверить. Он встал на то место, где обычно парковал свой «бэ-пять», вот он, этот прямоугольник – здесь даже асфальт темнее, чем на тротуаре, здесь валяется окурок «лаки страйк» – вот он, – который Вирус своими руками выбросил, выходя из машины.

Место есть. А машину угнали.

– Я все на свете просрал, а? – растерянно произнес Вирус. – Они убьют меня, ведь так?

Он постоял, потом сел на асфальт, поджав колени. Снова поднялся. Потом вдруг что-то заметил на противоположном конце двора и побежал туда. Там стоял чей-то синий «жигуль-копейка».

3.

Пропиликали позывные, затем равнодушный радиоголос объявил по вокзалу:

– Внимание.

Поезд сто восемьдесят три Сочи – Мурманск прибудет на второй путь ко второй платформе. Внимание.

Обычные ругательства здесь не годились.

Шуба трижды вслух повторил киргизское «анансыгин», но легче от этого не стало. Он присел на корточки и прислонился спиной к теплой шершавой стене. Высоко над его головой, там, где обычно висело беспощадное степное солнце, сейчас ровным светом горели электронные часы. Пять минут первого. Вокруг Шубы заклубилось облачко специфического запаха, который появляется после недели пешего пути через Чилихинскую степь.

Сам Шуба давно перестал обращать внимание на всякие запахи, и Кафан, который стоял рядом, даже не поморщился. Они привыкли.

– Я бы сейчас собственную ногу съел, – сказал Шуба.

– Ну и дурак, – ответил Кафан.

– Пошли, хоть по беляшу возьмем в буфете. Курево уже не лезет. Так и сдохнем здесь сидючи.

– Не сдохнешь. Через пять минут будем сидеть в чистом купе, Шуба. на чистой постели.