Багульника манящие цветы. 2 том

Тогда этого здесь не было! А когда до него долетели слова Лёнькиного деда:

– Здравствуй, Ваня, – он даже открыл рот.

Тихо и печально сделалось всё вокруг. Виталик непонимающе ждал, что же будет дальше? Степан разговаривал со своим другом, не обращая внимания на мальчиков.

Они сейчас были одни – Буча, который когда – то приютил своего пипетку в столярной тюремной мастерской и доверчивый молодой заключённый, наивно веривший в скорое своё освобождение.

Две судьбы. Такие разные и такие понятные друг другу.

Невольная минута молчания у мальчишек продолжалась до тех пор, пока Лёнькин дед сказал:

– Я сейчас вернусь, а вы пока поговорите. Может, он дал время своему внуку, для того, что – бы тот смог рассказать всю эту грустную историю своему другу?

– Давай, присядем, мне нужно тебе кое – что рассказать.

Виталик пока ничего не понимал, но в душу другу не лез, понимал, если нужно, то тот сам всё ему расскажет. Лёнька же верил Виталику, знал, что тот, как кремень – никому не проболтается зря и поведал ему всё то, что здесь произошло три дня назад.

А тут и дедушка Степан показался из кустов. Определив по лицам мальчишек, что тайна раскрыта, произнёс:

– Там, повыше, было их убежище, под корнями упавшей сухой сосны. Остался шалаш из веток, да пепелище от костра. Значит, это он, этот несчастный, ваши рюкзаки вернул. Это он написал на могилке Вани прощальное слово. Ушёл он, в тот же день ушёл. Дойдёт ли один, без напарника, до своей матери?

Степан вздохнул – было видно, что он очень переживает за случившее.

Лёнька, в какой – миг понял, что это он во всём виноват! Не потащил бы деда за собой на сопку и всё могло бы быть по – другому. Стало вдруг жалко одинокого волка, который без провизии, одежды и опоры друга, отправился на верную гибель.

– Да, не успели. Зря притащили столько еды. Давайте, помянем моего друга, посидим с ним, он будет рад. Не успел он обзавестись детьми, но вы бы видели, как любовно и мастерски вытачивал он детские качели, кроватки, игрушки! У него всегда были заказы и даже тюремное начальство Ваню уважало.

Лёнька с Виталиком подошли к тому месту, где был похоронен дедушкин друг, и только теперь заметили на этом месте буквы, написанные палочкой по песку – прости, Буча.

Постояв некоторое время в молчании возле могилки, Лёнька произнёс:

– Дед, давай мы всё же оставим всё, что принесли. Отнесём на то место, где они отсиживались.