Комбат. Олимпийский характер

– Завтра надо будет с ней попробовать побеседовать… Или, может, не терять времени и, пока здесь этот московский гость приходит в себя, сейчас к ней смотаться и побеседовать?

– А шашлык? – спросил лейтенант Зантария.

– Оставишь мне, – сказал Гарик. – А то тревожно мне. Как бы эта ваша девица не сбежала.

– От кого?! У Влада сбежать? Нереально, – покачал головой лейтенант Зантария.

– Может, она у тебя или у Влада что-нибудь спрашивала, чем-то интересовалась? – продолжал Гарик.

– Ну, спросила, где можно купить «Моя Московская».

– А вы что?

– Да, говорю, в магазине.

– А она?

– А она спрашивает: «А где ее производят, не знаете?»

– А вы?

– А мы сказали, что раз Московская, то в Москве.

– Хорошо. А что еще?

– Да ничего. Поела, попила и спать на свою дерюжку улеглась.

– Ладно, поеду я все-таки, – сказал Гарик. – А ты с этого, на лавочке, глаз не спускай!

Когда Гарик ушел по направлению к гаражу, очевидно, заводить машину, позвали есть шашлыки.

– Где там наш московский гость? – спросил кто-то из темноты.

– Да перепил он, спит здесь на лавочке! – крикнул лейтенант Зантария.

– Ну так ты хоть сам иди шашлычка поешь!

– Иду! – крикнул лейтенант Зантария и, еще раз оценивающе взглянув на московского гостя, поспешил к мангалу.

Как только он отошел, капитан Рожкин короткими перебежками направился к гаражу, откуда доносился гул заведенной машины. Как только джип тронулся с места, он заскочил в гараж и, оценив имеющийся там транспорт, выбрал себе мотоцикл.

«Харлей» был почти новенький. Но самое главное, ключ зажигания был на месте и на ручке болтался шлем, который прекрасно скроет его лицо.

Через несколько минут после того, как Гарик выехал из ворот, вслед за ним рванул и капитан Рожкин. Веселая компания, занятая шашлыками, этого, похоже, не заметила.

На мотоцикле капитан Рожкин начал гонять лет с четырнадцати. Когда он приезжал на лето к дедушке в деревню, обычно утром, когда дед уходил в лес по грибы или ехал с другом на рыбалку, капитан Рожкин вытягивал из гаража его старенького, но все еще на ходу стального скакуна и, пока деда не было дома, выбравшись задворками, чтобы не заметили соседи из деревни, седлал его и нарезал круги возле леса, за полем.

Когда подрос, начал выводить машину и по вечерам, чтобы на танцы сгонять в соседнее село или девчонок покатать.

Конечно, деду докладывали о проделках внука. Но он делал вид, что ничего об этом не знает.