Обсессивный синдром

– О-о, это вы…, – начала она.

Я сразу же приложила палец к губам и повернулась через плечо посмотреть, никто ли не слышит нас.

– Что вы здесь делаете? – спросила я, – вы болеете?

– Ох, милочка. День назад меня и несколько других женщин забрали из бараков и поселили здесь. Сказали, что будут лечить.

– От чего лечить, вы больны? – переспросила я.

– Нет-нет, как раз выбрали самых здоровых из нас, – она облизала губы, – нас поставили под какой-то машиной. Я ничего не почувствовала. Тот доктор говорил с другим, я слышала что-то об облучении, но с нами все хорошо, правда начались недомогания…

Я остановила женщину, коснувшись ее руки.

До меня понемногу доходило то, что происходило. Помочь ей ничем я уже не могла. Я улыбнулась ей, насколько можно было выдавить из себя улыбку, и встала с кровати.

– Здесь лучше кормят, – сказала женщина, – только вот сушит меня, вы не могли бы…

– Я сейчас.

И я пулей вылетела из палаты. Пробегая мимо палат с мужчинами, я только кинула взгляд в их сторону и увидела окровавленные простыни у некоторых.

Я не остановилась, прошла в подсобку, налила в чашку кипяченой воды и выбежала снова в коридор. Мимо как раз проходила уборщица – одна из заключенных. В дальнем коридоре показалась Лорелей. Я подошла к уборщице и приказала отнести воду больным в палату номер 3. Она ошарашено посмотрела на меня. «Ну, давайте, идите же», – раздраженно ляпнула я, а сама погналась за Лорелей.

Она собиралась входить в другую палату к женщинам. На ней был такой же белый халат и чепец, как и на мне.

Вид у нее был довольно неплохой, румяная с подкрашенными губами она выделялась на фоне худых серых лагерных людей. Да и на нашем фоне она выделялась тоже.

– Лорелей, – окликнула я ее.

Она остановилась и посмотрела в мою сторону. Сначала она явно меня не узнавала, но когда я подошла ближе, она помахала мне рукой.

– Неважно что-то ты выглядишь, – она кинула на меня оценивающий взгляд. – Что это? Какой ужас. – Девушка взяла меня за руку.

Тут я вспомнила о своих ранах, хотя боль еще не унималась.

Кровь уже перестала стекать по рукам и начала сворачиваться по краям поврежденной кожи.

– Да так, – я спрятала руки, – ты не скажешь, что тут происходит?

– Пошли!

Она потянула меня в палату. Женщины, лежавшие здесь, стонали все до одной, метались по кровавым простыням в жаре, другие свернулись калачиком, одна сидела и бормотала себе что-то под нос.

– Доктор испытывает новые методы стерилизации.