Вставало солнце над Русью

– Всё это совсем непорядок: как это все роды как один?! – загалдело вече.

– Хотим жить по-старому, как отцы и деды наши жили!

– Пусть князь только старейшин судит! А мы по?прежнему только к нему на суд идти будем!

– Води нас только на войну, да от врагов со своею дружиной обороняй – вот княжеское дело!

– А в родах мы сами будем разбираться!

– Будет не по-нашему – так мы быстро тебя ссадим! Не таких выпроваживали!

– Сам Гостомысл нас уважал!

Крики неслись со всех сторон.

Но попытка крикунов заявить о себе, как это бывало раньше, при посадниках, и показать, что и они тоже что-то значат и заставят великого князя считаться с ними и разделить свою власть с вечем, привела к неожиданному эффекту. Рюрик сразу решил пресечь крики смутьянов и преподать урок крикунам на будущее. Едва заслышав отдельные недовольные крики, он выпрямился во весь рост, нахмурился, в глазах засверкал гнев. Он властно протянул перед собой руку и указал на толпу.

В тот же миг несколько десятков вооружённых дружинников бросились в толпу, куда указал им вождь. Бряцая оружием, они вклинились в народ, вечевики растерялись и расступились, пропустив их к тем, кто громче всех выкрикивал угрозы великому князю. В одно мгновение крикуны были повязаны и подведены к помосту. Их было около десятка. Они испуганно смотрели на Рюрика и дрожали всем телом, ожидая приговора из уст того, против кого они только что подняли угрожающий крик.

– Чего вы хотите? – сурово спросил Рюрик. – Вы не желаете подчиняться моей власти?

– Ничего, батюшка, прости, мы это по дурости своей, – нашёл в себе силы оправдаться один из приведённых.

– Чего им? Известно, чего! – загудело вече. – Думают, что, как прежде, может орать кто что хочет и не держать за свои слова ответа.

– Так слушайте все! – загремел Рюрик на всю площадь. – К прошлому более нет возврата, я не допущу своевольства в земле славянской! Вы сами меня выбрали, сами пожелали иметь меня своим князем.

Теперь не будет в народе славянском другой воли – кроме моей!

– Истинно так, батюшка великий князь! – загудело вече.

Всё вече было ошеломлено быстрым натиском княжеской дружины. Рюрик величественно вскинул руку, и вече разом смолкло, все не сводили глаз с него, ожидая, как же он поступит со смутьянами.