100 знаменитых тиранов

Причины стремления к единовластию у свободолюбивых греков пытались выяснить историки, начиная с самого Диодора Сицилийского. Одни, как Фукидид, объясняли это распрями между общинами колонистов, другие, как Платон, – распущенным образом жизни западных греков и слабостью полисного духа, третьи – опасностью со стороны карфагенян и необходимостью объединиться под жесткой рукой.

В конце V в. до н. э. пунийцы (карфагеняне) решили покорить остров. В результате двух походов к 406 г. в их руках оказались три крупнейших города, в том числе и союзный Сиракузам Акрагант, который был разграблен и очищен от населения.

В Сиракузах началась паника и росло недовольство стратегами, которые с 30-тысячным войском не смогли защитить Акрагант. Дионисий воспользовался моментом в своих целях. С присущим ему ораторским мастерством он выступил перед народом с обвинением стратегов, чем завоевал любовь и восхищение толпы. В результате была избрана новая коллегия военачальников, в которую вошел и сам Дионисий.

Первым успешным походом нового стратега было усмирение Гелы. Здесь взбунтовались спартанские наемники, которым не платили жалование. Дионисий жестоко расправился с богатой верхушкой города: казнил предводителей, конфисковал их имущество и заплатил наемникам, попутно пообещав своим войскам по возвращении удвоить жалование. Довольными остались все: демос Гелы, оба войска, но больше всех Дионисий, так как слава об успехе докатилась до Сиракуз. Авторитет его укрепился. Теперь на его стороне было войско.

В день возвращения Дионисия в Сиракузах давали театральное представление. Стратег появился в городе как раз в тот момент, когда толпа народа выходила из театра. К нему бросились, стали расспрашивать о карфагенянах. Дионисий отвечал, что злейшие враги – не вне города, а внутри: это нынешние руководители государства. Он заявил, что слагает с себя полномочия, так как не желает участвовать в предательстве. Сцена удалась: народ разошелся по домам с тягостным чувством.

На следующий день в народном собрании Дионисий получил то, что хотел. Перед угрозой завоевания ему была передана вся полнота власти как стратегу-автократу. Он возглавлял ополчение, назначал офицеров, обеспечивал вооружение, призывал граждан, увеличивал военный налог, вербовал наемников, мог созывать народное собрание и руководить им. Для личной охраны ему разрешили набрать гвардию из 600 ополченцев, которую он самовольно увеличил до 1000 человек.