Тайны прадеда. Русская тайная полиция в Италии

И лишь один человек отстраненно наблюдал за происходящим, отгоняя от себя мрачные мысли и с трудом сдерживаясь, чтоб не закричать от невыносимой боли…

«Какое это блаженство, – принадлежать любимому! – с тоской думала Александра, заглушая боль свою вином. – Испытать бы хоть раз, что это такое, а там – хоть на эшафот!..» И бездумно опрокидывала рюмку за рюмкой, не видя никого вокруг.

А вскоре уже вся эта галдящая, раскрасневшаяся, заряженная градусами толпа стала казаться ей одной огромной разинутой пастью с оскаленными клыками, которая, причудливо извиваясь и шевеля губами, беззвучно хохотала, обнажая бездонное красное нутро и не обращая никакого внимания на ее страдания…

«Зачем они здесь?.

.» – отстраненно и как-то совсем уж бесцветно подумала она. И, сдирая с души ошметки разъедающей ее ревности, поднялась и нетвердой походкой направилась к выходу…

…Наряду с другими достоинствами дочери, Пятакины сберегли и ее девичью чистоту и непорочность.

И, к удивлению Алексея, это впервые оказалось для него важным.

Сидя на краешке порушенной постели, он никак не мог отвести глаз от разметавшихся по подушке волос, от припухших губ Дуняши, и, вспомнив это доверчивое судорожное «Льешенька», впервые с благодарностью подумал о ее матери. И сердце наполнилось щемящей нежностью к этой доверившейся ему девочке, будто он долго-долго брел куда-то, не разбирая дороги, и пришел, наконец, к родному порогу, где его любят и ждут.

И лишь от него теперь зависит, окажется ли дом тот счастливым, или рассыплется от малейшего ветерка…

А в ушах все еще звучал этот сладостный стон и глухое, со всхлипом «Лье-шень-ка!..», вспоровшее тишину уходящей ночи…

«Какая ж ты красивая!..» – подумал он, с любовью вглядываясь в лицо жены. Поправил одеяло и тихонько, чтоб не потревожить, вышел из комнаты. И в тот же момент в неосвещенном конце коридора мелькнула чья-то тень. Мелькнула – и растворилась в темноте ночи…

У Алексея нехорошо заныло под ложечкой, и мысли, одна чудовищнее другой, вихрем пронеслись в голове, разметав по стене его пронзительное счастье.

А неиспитый образ Александры вновь поманил за собой, сметая на пути все преграды.

Он остановился, вглядываясь в темноту ночи, не в силах поверить, что больная его фантазия все это время бродила где-то здесь, возле двери, не оставляя его в покое даже в такую вот минуту!

Но для чего?..