Валентина

Был огромный, прекрасно оборудованный спортивный зал, просторные светлые классы и замечательная учительница Ева Моисеевна – строгая, подтянутая, не очень улыбчивая, спокойная и, главное, справедливая.

За все четыре года обучения не помню, чтобы она повышала голос, чтобы в классе кого-то обижали или дразнили. Ева Моисеевна обладала особым даром не делить учеников на плохих и хороших, приклеивая ярлыки, чем добивалась создания в классе атмосферы дружбы и взаимной выручки. Просто более успешные ученики помогали осваивать знания менее понятливым, и воспринималось это как норма, без всяких обид.

Кроме Евы Моисеевны, у нас были прекрасные учителя физкультуры и военного дела, а также любимый пионервожатый Савва, организатор всех школьных мероприятий. Уроки физкультуры я очень любила и считалась лучшей ученицей. А вот о втором учителе особый рассказ. Начну с того, что он пользовался у учеников огромным авторитетом и любовью, очевидно, не только в силу своей обаятельности как личности и умения поддерживать с нами контакт, но и потому, что темы уроков были злободневны.

Уже тогда во всем – в обстановке в школе, разговорах дома, во дворе – чувствовалась предвоенная напряженность, всюду витал дух предстоящих событий. И мы серьезно воспринимали то, чему он старался нас научить.

Днепропетровск. 1940 год. Наш третий класс. Сидят (слева направо): четвертая – я, Валентина Клименко, пятая – Лида Киперман, шестая – Галя Брежнева. Третий ряд (снизу, слева направо): седьмой – пионервожатый Савва, девятая – Оля Логвиненко, в центре – учительница Ева Моисеевна

Он приходил в класс, развешивал красочные плакаты, рассказывал об изображенных на них разных типах бомб и другом вооружении, а потом заставлял нас все повторять.

Очень детально объяснял, как правильно ползать по-пластунски, и каждый должен был проползти по полу. Особенно подробно учитель рассказывал, как быстро и правильно надевать противогаз. Последнее вызывало у меня большую тревогу. Я волновалась о том, как в случаи необходимости можно будет заставить мою маленькую четырехлетнюю сестру Тамару надеть противогаз? Мне, большой, и то неприятно. Ведь за нее никто не сможет этого сделать, так как противогаз – средство индивидуальной защиты. Я с усердием все повторяла и заслуживала одобрение учителя.

Думала ли я, что на этих уроках мне нужно быть внимательной, как никому другому? В трагическую минуту школьные знания позволили мне спасти себя и находящихся рядом людей от неминуемой гибели.