Русский брат. Земляк

Но тебе не пришло в голову его остановить так как ты остановил нас. Для тебя и для Альтшуллера тоже его появление было само собой разумеющимся. Поэтому ты искренне забыл о нем, когда отвечал следователю.

– Убирайтесь к черту! – не выдержал молодой человек, – вы все меня уже достали!

Мигунов пропустил его вопль мимо ушей:

– Подумай как следует. Убийца ведь тоже тебя видел – он прекрасно знает, что рано или поздно ты все вспомнишь. Если он еще несколько дней останется на свободе, за твою жизнь никто и ломаного гроша не даст.

– Поймите, я никого не видел. Он сказал, что хочет отдохнуть и приказал никого не пропускать – только Джека Николсона, если он вздумает приехать…

– Счастливый человек: шутить на пороге смерти – это дар судьбы.

– После этого я не отлучался ни разу. Никто не входил… только горничная. Она сказала, что ей нужно поставить чистую пепельницу и сменить разбитый стакан.

– А стакан действительно был разбит? – быстро спросил Олег.

– Да. Григорий Евсеевич заметил это как только мы приехали.

– Главное – лицо. Ты запомнил лицо горничной?

Молодой человек выронил очередную сигарету, которую не успел еще поднести ко рту.

– Не оставляйте меня одного, прошу вас. Она меня прикончит. Точно так же как его. Надо заявить как можно быстрей, как можно быстрей.

– Спокойно. Прежде всего надо вспомнить приметы.

– Сейчас… Темные гладкие волосы, кожа бледная.

– Все не то. Что-нибудь характерное, понимаешь?

– Не могу, не получается, – молодой человек морщился от напрасных усилий и ходил из угла в угол, оттопырив руками карманы малинового пиджака.

Человек в шортах, забежавший в туалет по срочной необходимости, взглянул на него с недоумением.

– Мне не пришло в голову присматриваться к ней, – незадачливый сотрудник Альтшуллера перешел на шепот.

– Сосредоточься. Ты смотрел ей в лицо.

– Бледная кожа, – повторил юноша. – Еще проскользнула мысль, что ей следовало бы подрумянить щеки.

– Туалет не слишком удачное место.

В Каллистратове заговорил тот самый охотничий инстинкт, который заставлял его лихорадочно пробегать взглядом страницы, часами всматриваться в лица на старых фотоснимках. Почти месяц он неотступно преследовал директора Исторического музея, пока тот не согласился пустить его в запасники – своими руками пощупать масонские регалии прошлого века.