Русский брат. Земляк

Семье, которая постепенно угасала в бешеном ритме современной жизни, в новом европейском сообществе без национальных границ.

К разговору о «Королевской арке» они больше не возвращались. Пока, однажды, Саундгрейв не увидел дореволюционные, с коричневым оттенком матовые фотографии, отснятые в Крапивино.

– Вот мой отец, – Белозерский показал на мальчика в матроске и панаме. – Ему было двенадцать лет, когда пришлось бежать из России.

– Удивительно, что дом нигде не попал в кадр целиком. Наш брат англичанин первым делом отснял бы его со всех четырех сторон.

У вас, русских все-таки больше связи с природой. Люди на этих фотографиях нигде не выпадают из пейзажа. Они – его неотъемлемая часть, как птицы, деревья, цветы.

– Судя по тому, что рассказывал отец, дом отличался тем же самым свойством.

– Когда будет воссоздан Великий Храм, восстанет из руин все, разрушенное за тысячелетия. Ведь не случайно наши атрибуты – это молоток и перчатки, угольник и отвес, циркуль и мастерок. Перчатки я даже могу показать непосвященному.

Он вытащил две белые шелковые перчатки с вышитой монограммой.

– Они мало годятся для грубой работы, – заметил Белозерский.

– Потому что Храм созидается не в камне, а в духе, – ответил англичанин. – Важно увидеть свою личную трагедию, как отражение вселенской божественной мистерии. Только тогда вы обретете уверенность и покой.

– Вопрос в том, как этого достичь.

– Вступите в наше братство и вы, по крайней мере, окажетесь в начале пути.

Подав письменную просьбу о приеме, Белозерский через неделю получил приглашение и явился в дом Саундгрейва.

Вместо хозяина его встретил слуга с черной повязкой в руках. Завязав кандидату глаза, он повел его за собой. Белозерский сперва еще ориентировался – они направлялись в то крыло дома, куда Саундгрейв ни разу его не приглашал.

Но путь оказался очень долгим – они сворачивали, спускались и поднимались по лестницам.

– Вы можете снять повязку, когда перестанете слышать мои шаги, – почтительно произнес провожатый.

– Хорошо.

Размеренные звуки скоро затихли. Белозерский обнаружил, что находится в тесном помещении, задрапированном черным бархатом. С низкого, не больше двух метров, потолка свешивалась лампада с тремя свечами. На столе лежали три берцовые кости, хорошо сохранившийся череп и книга.

Раскрыв заложенную страницу, он прочел из двадцать первой главы книги пророка Иезекииля:

«Так говорит Господь: меч наострен и вычищен.