Жажда

 – Уезжай… в Москву… Оттуда защищать надо Русь… Наша сила – там… Благословляю Московскому князю служить… Это – не измена… – Он хотел еще что-то добавить, договорить, но воздух не мог больше входить в искалеченную татарской стрелою грудь…

И застыли обращенные на Бунка глаза. И сила, непреклонная сила, перед которой благоговел Бунко, ушла из них…

Бунко дрожащей ладонью закрыл невидящие родные глаза. Наклонился, прижался лбом к холодеющей безответной руке. Отец ушел.

Одиночество…

Глава 8

Исход москвичей

Бунко скакал лесами на север, в Москву.

За его спиной остались родная рязанская деревушка, просторный господский дом, до отчаяния пустой без матери и отца, две могилы на старом погосте под сенью любимой церкви. Он не стал хоронить отца в Переяславле Рязанском, на защите которого тот погиб, – отвез его в вотчину, где вот уже год, как покоилась мать. Теперь они рядом – навсегда.

Впереди была неизвестность, но так завещал отец… Бунко во всем доверял ему.

К вечеру он подъехал к Коломне.

Долгий путь утомил его, притупил усталостью боль. Он собирался провести в городе ночь, а на рассвете опять отправиться в путь и больше не останавливаться нигде до самой Москвы. Он жаждал усталости как утешения.

А между тем в Коломне происходило что-то диковинное. Бунко с недоумением огляделся. Уже вечерело, а на улицах было людно и шумно, кругом виднелись доверху нагруженные подводы: одни пристроились во дворах, другие вереницами тянулись по улицам.

Словно целый город стронулся со своего вековечного места и собрался куда-то переезжать! Вокруг плакали и смеялись дети, тревожно, озабоченно и устало переговаривались женщины, то и дело взметались крики возниц… И странно: всех этих, таких разных, людей как будто объединяло что-то – нечто общее, важное и волнующее…

– Что, соколик, ночлега ищешь? – раздался возле Бунка старческий голос.

Юноша оглянулся. Рядом за невысоким плетнем стоял сухонький седой старичок в сером зипуне и, ласково улыбаясь, кивал головой.

– Нонеча у нас это вельми дело трудное. Ты один али с тобою еще кто будет? – задал он не совсем понятный вопрос.

– Один, – растерянно ответил Бунко.

– Коли так, заезжай: на сеновале устроишься, – просто сказал старик и засеменил к воротам.

Бунко вежливо спешился на улице и ввел коня за собой во двор, тесно заставленный нагруженными возами.

– Что здесь случилось, дедушко? – спросил он хозяина, озираясь.