Слепой. Антикварное золото

Только поздно она в твою голову пришла, Егоров. Слил бы барыге – получил бы деньги. Пусть небольшие, но все же… А так тебе вместо денег срок ломится. Лет пять, а то и все восемь…

– Что-о?! – задержанный нашел в себе силы возмутиться.

– Да-да, – сочувственно подтвердил Ромашов. – Головой надо было думать, прежде чем с краденой вещью в антикварный магазин соваться. Да еще в центральный… Я всегда говорю: не умеешь – не берись. Это, между прочим, еще Александр Сергеевич Пушкин подметил. Помнишь «Сказку о рыбаке и рыбке»? «Дурачина ты, простофиля, не садися не в свои сани»…

– С какой еще краденой?! – дрожащим голосом возмутился Рыжий.

 – У кого, по-вашему, я ее украл?!

– Тебе виднее, – загадочным тоном заявил Ромашов.

Момент был критический. Срок задержания почти истек – надо было либо предъявлять обвинение, либо отпускать. Степаниди серьгу своей не признал; заявлений о краже этой вещи от других владельцев частных коллекций и администраций музеев не поступало. Но Ромашов служил в уголовном розыске не первый год и давно научился понимать, когда собеседник лжет, а когда говорит правду.

Так вот, этот рыжий Егоров явно врал. Вранье его не отличалось оригинальностью и наверняка было сочинено наспех, прямо в момент задержания. Оно не выдерживало никакой критики, но рыжий дурень держался за свою байку из последних сил, хотя было ясно, что он до смерти боится и что-то скрывает. Серьга, несомненно, досталась ему каким-то предосудительным путем, а что ни один музей до сих пор не заявил о пропаже… Знаем мы, как у них поставлен учет! Вон Эрмитаж и Третьяковку годами обкрадывали, и никто ничего не замечал, пока гром не грянул…

Эх, неплохо было бы и в самом деле вот так, между прочим, раскрыть ограбление века! Тринадцатое столетие до нашей эры – это о-го-го!.

.

– Ни у кого я ничего не крал, – угрюмо объявил задержанный.

– Значит, не крал, – с сомнением повторил подполковник. – Ладно, так и запишем.

Он действительно внес заявление задержанного в протокол.

Егоров наблюдал за этой процедурой, хлопая рыжими ресницами, и, кажется, пытался прочесть, что именно пишет подполковник.

– Значит, серьга тебе досталась от бабушки. В наследство. Так?

– Так.

– Так и запишем.

Он снова сделал запись в протоколе, сдерживая довольную ухмылку.

– А бабушка давно умерла? – задал он следующий вопрос.

– Уме… – с огромным изумлением начал Егоров, но тут же спохватился: – Ах да. Да. Порядком уже. Лет семь, наверное.