Слепой. Человек в черном

А в деле воспитания время – это еще здоровье, а то и жизнь…

– Bay, Верунчик, так ты у меня философ!

– Вот ты скажи, во сколько вчера Вадик вернулся?

– Вадик? Не знаю, – вальяжно повел плечами Чуб, – я, как ты меня в свою опочивальню затянула, так до утра никуда и не отлучался. У нас же с тобой была ночь бешеной страсти. Или ты забыла, цыпа?

– Я просила тебя, не называть меня цыпой! – вдруг вспылила Закревская и покраснела.

– О, такой ты мне нравишься еще больше! Ты меня возбуждаешь… – проговорил Чуб полушепотом, буквально съедая хищным взглядом Закревскую.

Та вскочила.

– Мама, я пришел! – послышался снизу звонкий, чуть ломкий, смеющийся голос Вадика.

Он стоял на аккуратно постриженной лужайке, возле темно-зеленой туи, с ярко-красным скейтом в руках. На нем были порванные джинсы, заношенная выцветшая черная майка и черная кепка с красным черепом над козырьком, из-под которой во все стороны торчали темные, почти до плеч волосы. В его огромных, оттененных длинными ресницами светло-серых глазах читались немой вопрос и одновременно вызов.

Закревская и Чуб в буквальном смысле онемели от неожиданности.

Мало того, что они оба были уверены в том, что Вадик, как всегда в такую пору, спит у себя в комнате, так еще получалось, что, стоя внизу под террасой, он мог слышать весь их разговор. Ведь они, сидя за столиком, смотрели лишь вдаль, на выплывающее из-за леса солнце, ну и друг на друга, конечно… А тут вдруг такой сюрприз…

– Ты что так рано встал? – спросила Закревская, первой придя в себя.

– А я и не ложился… – пожал плечами Вадик.

– То есть как это не ложился? – возмутилась Закревская.

– Да так, тусовался в городе. На последний автобус не успел…

– Я же тебе дала деньги на такси! Я же тебя просила: обязательно приезжай домой!

– Я и приехал домой…

– Я просила приезжать домой ночью, то есть вечером, а не утром! Зачем я тогда тебе деньги на такси давала?!

– Я их сэкономил. Дождался, пока автобусы начнут ходить, и приехал! Ты меня похвалить должна.

– Перестань ерничать! – нервно воскликнула Закревская, заливаясь краской. Будучи натуральной блондинкой, она при малейшем возбуждении краснела с головы до пяток.

– Как ты разговариваешь с матерью! – рявкнул Чуб.

– А ты вообще заткнись! Кто ты такой, чтоб мне указывать! – огрызнулся Вадик.