Святослав. Хазария

А вторая половина – Красная. На той половине богам молиться – с прежнего места привезли с собой деревянные фигурки Даждьбога и Велеса – в праздники за большой стол садиться, за белы руки туда невестку вводить для сына, и если какие гости-родичи приедут, чтоб на Красной половине привечать и усаживать. А также страву справлять по умершему или отмечать приход в явский мир долгожданного младенца.

Ещё подготовили ямы-землянки для скота, – одну для коров, телят и ягнят, другую – для овец и коз, а третью – для лошадей и кур.

Осталось только закончить яму для хранения урожая, который ещё только прорастал в поле.

В заботах незаметно подоспели Купалины дни.

Овсенислав с Младобором натаскали воды в большой медный котёл, потом истопили тщательно вымытую накануне баньку. Им помогал Звенислав Лемеш, следя, чтоб вода закипела ключом, а крупные камни, на которых стоял котёл, накалились как следует. Вскоре ядрёный, настоянный на травах и еловом лапнике парной дух бани заполнил всё пространство. При каждом осторожном вдохе он живительным огнём очищения входил в лёгкие, наполняя тело приятной истомой купальской чистоты.

Душа вместе с телом и мыслями становилась невесомо-спокойной и сама собой воспаряла в бездонную высь, подобно лёгкому облачку в пронзительно синем небе.

Звенислав с сыновьями, выпарившись до скрипа враз помолодевшей кожи, попарили старого деда Лемеша. Он теперь блаженно сидел на колоде подле баньки в новой рубахе, наблюдая, как Хорс старается направить свой одноколый огненный воз в дальний угол лесной заводи, чтобы охладить его после горячего дневного труда.

В это время Ярослав и Цветена получали от Живены лёгкие шлепки душистых берёзовых веников по розовым от пара спинам и ягодицам. Пятилетняя девчушка довольно смеялась при каждом осторожном шлепке бабушкиного веника, а серьёзный Ярослав, хмурясь, возмущался:

– Нечего меня веником гладить, я не маленький! И вообще, в следующий раз с дядьками и дедом мыться пойду, пусть лепше дед меня постегает как следует!

– Ладно уж, я и сама тебя могу стегануть, – добродушно отвечала разомлевшая от пара бабушка, прикладывая чуть больше усилий к венику.

Только упрямый внук продолжал ворчать, невольно копируя старого прадеда, что уже начал тихонько «клевать» носом, сидя на колоде. Живена, иногда поддавая на камни ковш воды, довольно глядела на внучат, слушая их щебетание, словно птичьи трели на утренней заре.

Вышеслав и Беляна видно до сих пор где-то управлялись с немалым хозяйством.