Минувших дней людские судьбы

Шаляпина превалируют шаблонные эпитеты о его голосовых данных, и это стало уже привычным. Дело совсем не в мощном голосе, как говорят об этом обыватели: «Свечи гасил своим басом!» Это, мягко говоря, неправда. Звук голоса – это стоячая звуковая волна, и движения воздуха при этом не происходит. Но было еще нечто, что до сих пор вызывает удивленное восхищение тем, как он читал М. Ю. Лермонтова. Кому удастся послушать, как читал Ф. Шаляпин – это бездна непревзойденного искусства слова. Федор Иванович обладал безупречным внутренним чувством ритма, поэтому часто спорил с дирижерами, что он расходится то с оркестром, то с хором.

Многим казалось, что это очередной каприз. Но все становилось на свое место, когда он читал. Ф. Шаляпин был признан новатором в области вокальной декламации. Он поразительно остро и чутко ощущал слово в музыке, передавая тончайшие смысловые интонации. И поэтому ему удавалось открывать непостижимые тайны внутреннего мира своих героев даже одной фразой или жестом. Так что искусство Ф. Шаляпина необходимо рассматривать только во всей совокупности его достоинств. Тогда и будет настоящий Шаляпин, каким сформировал его, как великого артиста, Савва Иванович Мамонтов. В августе 1999 года в Казани установлен первый памятник Федору Ивановичу Шаляпину, одарившему своим искусством весь просвещенный мир.]. Савва Иванович, выполняя роль огранщика самородного алмаза, довел его до блеска бриллианта.

Если обычному хаму не давать отпора, то он примитивно наглеет.

Но не таков был С. Ю. Витте. Как тонкий знаток интриги, он с опаской решается на крайний шаг – срочно лишить Савву Ивановича концессий. Моральные издержки в такой ситуации для С. Витте значения не имели, его заботил только один вопрос – как, каким образом это осуществить, чтобы самому не запачкаться? Отобрать концессию напрямую нельзя, нет повода. Лучший прием – сделать это чужими руками. Нарушения финансовой дисциплины в акционерном обществе у С. И. Мамонтова можно было обнаружить невооруженным глазом, он их ни от кого не скрывал. Савва Иванович не видел криминала в том, что он переводил деньги из кассы железной дороги на восстановление Невского и Нижнеудинского заводов, так как он был основным держателем акций. Эти операции проходили через Государственный банк, акционеры-вкладчики оповещались на заседании правления, долг Савва Иванович записывал на свое имя. Так что наличных денег он и в руках-то не держал.

С.